Это наводит меня на мысль…
– Гермес, не хочешь поучаствовать в небольшой дружеской афере? В рамках твоих профессиональных обязанностей, разумеется.
Она лукаво улыбается.
– А знаешь, вы, женщины Димитриу, не перестаете меня удивлять. Я даже готова поучаствовать в этой дружеской афере бесплатно.
Не знаю, хорошо это или плохо, но я не из тех, кто смотрит дареному коню в зубы.
– Сегодня ты будешь веселиться.
– Я и так собиралась. У Диониса появился отличный новый товар, который мне не терпится попробовать.
Я не обращаю внимания на ее комментарий.
– Сходи куда-нибудь и опубликуй об этом пост. Отметь свое местоположение. Заставь всех поверить, что я с тобой. А потом устрой им веселую погоню. – Нет лучшего алиби, чем один из Тринадцати. Кто назовет Гермес лгуньей? Никто. Во всяком случае, не в лицо. Если папарацци будут гоняться за Гермес, думая, что я с ней, то не станут рыскать вокруг Верхнего Складского района. И мы с Эросом сможем спокойно поговорить.
– Считай, что все сделано. – Она качает головой. – С тобой и твоими сестрами в Олимпе никогда не бывает скучно.
– Я бы обошлась без этих волнений. – Не хотела этого говорить, но произнеся слова вслух, не могу их вернуть.
Гермес идет к выходу из примерочной.
– Выше голову, Психея. Ты умная девушка. Уверена, ты сумеешь взобраться на самый верх. – Она открывает дверь и оборачивается, чтобы взглянуть на меня. – Может, даже на Эроса. На этот раз по-настоящему. – Но не успеваю я придумать ответ, как она уходит, и я слышу лишь отголоски ее смеха.
Даже к лучшему. Что я должна на это ответить? Может, Эрос и великолепен, как бог, но он чудовище. Он мой враг.
Хочу позвонить Персефоне и спросить ее мнение, но если втяну в это сестру, то не успею положить трубку, как она ворвется в мою дверь и начнет угрожать Эросу. Лучше позвоню ей утром и обо всем расскажу, когда выясню, что он хочет мне предложить. Возможно, мы найдем решение, которое удовлетворит обе стороны.
А трепет у меня в животе, конечно, из-за стресса.
И вовсе не оттого, что я с нетерпением жду возможности снова увидеть Эроса.
Я прибываю на место встречи на час раньше, чтобы осмотреться. «Эребус» – небольшой захолустный паб на границе Складского района Верхнего города. Даже располагаясь на северной стороне Стикса, этот район разительно отличается от тщательно спланированной центральной части города, в которой живет большинство из Тринадцати. Близость к бизнес-центру Зевса, башне Додоны, считается показателем статуса, и все улицы в окружающих кварталах представляют холодное сплетение бетона, стали и стекла. Однообразное, но вполне привлекательное, если вам такое по вкусу.
Территория вокруг Складского района Верхнего города – место, куда люди отправляются, чтобы немного развлечься, когда у них нет сил или смелости перейти через реку, чтобы попасть в Нижний город. Здесь правит Дионис, и кругом порок. К тому же, находясь в этом районе, люди склонны смотреть на все сквозь пальцы и не совать нос в чужие дела, что соответствует моим целям.
Нужно действовать осторожно. Бар небольшой, но он втиснут в пространство между двумя зданиями, так что в нем достаточно углов и закоулков, в тени которых расставлены столики. Я занял один из них в задней части зала и щедро заплатил бармену, чтобы во время предстоящей встречи он делал вид, будто ничего не замечает.
Не имеет значения, что подразумевает это задание и чего хочет моя мать, у меня нет желания мучить Психею. Уверен, что Афродита хотела бы, чтобы я затащил ее в темный переулок и принялся за работу тупым ножом, но Психея почувствует лишь сонливость, а за ней ничего.
Это меньшее из того, что она заслуживает.
Я откидываюсь на спинку стула. Сейчас не время для сомнений, чувства вины и прочей ерунды. Я поступал хуже и с хорошими людьми, а все потому, что они мешали моей матери или она считала, будто они угрожают ее положению. Общественность может полагать, что убийство – большее зло, но люди не представляют, как у молодого, подающего надежды человека возможно отнять все. Красоту, статус, уважение сверстников. Так чертовски просто разрушить чужую жизнь, если обладаешь нужной информацией и ресурсами.
Но не могу убедить себя, что убийство Психеи – это милосердие.
Раньше такого со мной не бывало. Я преследовал тех, кто этого заслуживал, людей, которые угрожали моей матери. Я был охотником на монстров, которые намеревались причинить вред моей семье. Пока однажды не поднял взгляд и не осознал, что я – величайший монстр из всех. Я пожертвовал слишком многим, стер все границы, чтобы мораль стала для меня лишь словами.
Обратного пути не было.
Его и нет.
Я знаю, когда Психея входит в бар. Немногочисленные посетители замолкают и настораживаются. Даже в джинсах и черном пальто до колен она достаточно красива, чтобы все посворачивали шеи. Она неспешно идет через бар, осматривая каждый столик, пока ее карие глаза не останавливаются на мне.
