Не знаю, что изменилось, пока мы возвращались ко мне домой, но теперь понимаю, какую мысль Психея крутила в голове. Она снимает джинсы и остается в одних кружевных трусиках и бежевом бюстгальтере. От ее вида у меня перехватывает дыхание. Ее внешность лишена эффекта фотошопа, за которым гоняется большинство жителей Олимпа. У нее есть формы и несколько растяжек на заднице. Охренеть, это на самом деле происходит.
И все же…
Я прокашливаюсь, сосредоточившись, чтобы оставаться на месте, а не наброситься на нее, как животное.
– Только сегодня утром ты говорила, что в этом нет необходимости.
– Помню. – Психея пожимает плечами и накручивает на палец прядь темных волос. – Послушай, у меня плохо получается разделять секс и чувства. Меньше всего мне хочется привязаться к тебе эмоционально. Это только осложнит и без того запутанную ситуацию, что никому из нас не нужно.
Не вижу причин, чтобы ее слова причиняли боль. Вообще никаких. У нас деловое соглашение, на которое она пошла не по своему желанию. Вполне разумно, что она не хочет, чтобы между нами возникла эмоциональная связь.
Делаю шаг в спальню и тихо закрываю за собой дверь.
– Что ты предлагаешь?
– Секс на одну ночь. – Она тянется за спину к застежке лифчика, но колеблется. – Испытание огнем и все такое прочее.
– Могу заверить тебя, что будет приятнее, чем испытание огнем. – Я неторопливо подхожу к ней. Знаю, что одного раза мне будет недостаточно. Хотя она не поблагодарит меня, если произнесу это вслух. Психея тоже чувствует это. Если бы не чувствовала, не таяла бы в моих руках каждый раз, когда целую ее. В таком случае…
– Поцелуи остаются на повестке дня.
Она открывает рот, будто хочет возразить, но потом пожимает плечами.
– Ты прав. Тебя множество раз фотографировали, пока ты проталкивал язык кому-то в горло, значит, ожидают, что со мной ты будешь делать то же самое.
Ее слова вынуждают меня притормозить.
– И как пристально ты следила за сплетнями обо мне?
– Так же пристально, как слежу за сплетнями о каждом человеке в Олимпе, который однажды может стать для меня угрозой.
На мой вопрос она так и не ответила, но у нас предостаточно времени, и я еще успею это выяснить. Не стоит думать, будто последние две недели она пристально изучала меня и мою историю, просматривая сайты сплетен в поисках пикантных новостей, как изучал ее я. Сейчас возле моей кровати стоит полуголая Психея. Только дурак упустил бы такую возможность. В два шага я сокращаю расстояние между нами и останавливаюсь, едва не касаясь ее. На сей раз она не отстраняется. Лишь расстегивает лифчик и бросает его на пол.
Сперва позволяю себе рассмотреть ее. Психея – изысканное вино, и, как и любым изысканным вином, я собираюсь насладиться ей постепенно. Она великолепна – настолько, что способна вызвать у Афродиты зависть, а такое случается не каждый день. Я гоню эту мысль прочь, пока она не испортила мне настроение. Вместо этого сосредотачиваю внимание на женщине, стоящей передо мной. Она совершенно неподвижна и позволяет вдоволь ей налюбоваться, будто это возможно осуществить за тот час, что у нас есть.
«В другой раз», – обещаю себе. В другой раз, когда у нас будет больше времени, уговорю ее встать передо мной так же и позволить смотреть на нее, сколько пожелаю.
Провожу пальцами по копне ее темных волос, смахивая их в сторону. Веду большим пальцем по изгибу ее плеча, и у нее перехватывает дыхание, а тело пробивает легкая дрожь.
– У нас мало времени.
– Ровно столько, сколько нужно, – бормочу я, продолжая вести пальцем по ее руке до запястья. У нее чертовски мягкая кожа, и мне хочется повторить этот путь губами. Я беру ее руку и кладу себе на плечо. Затем проделываю то же самое со второй рукой.
– Эрос. – Ее голос стал хриплым. – Перестань дразнить и прикоснись ко мне.
В другой раз…
Но не сейчас. Пускай я припас множество вариантов, как соблазнить Психею Димитриу, но мы на самом деле ограничены во времени, и я должен действовать соответственно.
Я обхватываю ее большие груди, едва не застонав оттого, как они наполняют мои ладони. Ее соски красивого темно-розового цвета, и я больше не могу себе отказывать. Наклоняюсь и беру один из них в рот.
Она всхлипывает, а потом вцепляется в мои волосы. Сомневаюсь, что Психея когда-нибудь признается, но мне кажется, что ей нравятся мои кудри. И ей нравится хвататься за них при любой возможности.
Переключаюсь на другой сосок, играя с ней, пока она не начинает дрожать в моих руках и тянуться навстречу моим губам. На вкус она как мечта. И пахнет, как чертова печенька. Я утыкаюсь носом в ее кожу и вдыхаю.
– Ты так приятно пахнешь, мне хочется тебя съесть.
– Какая людоедская замашка. – Ее дыхание сбилось так, что замечание не выходит таким язвительным, как ей того хотелось. – Это мой лосьон. Он…
Я поднимаю взгляд.
– Психея.
Она покусывает нижнюю губу.
– Да?
