Электрический идол полностью

Пусть моя мать пытается играть мной, как пешкой на шахматной доске Олимпа, но она в самом деле меня любит. Она не допустит, чтобы любовь встала на пути ее власти, но не будет ждать, что я израненная приду на вечеринку, и не впадет в ярость из-за моего опоздания.

У Эроса было такое ошарашенное выражение лица, когда он рассматривал наши с сестрами фотографии. Возможно, заблуждаюсь, но казалось, он был поражен, какими счастливыми мы были на тех снимках. Мое детство не было безупречным – даже при самых благополучных обстоятельствах быть дочерью Деметры непросто, но у меня есть сестры, которые делают мою жизнь счастливой. На тех фотографиях не было притворства.

Каково это – расти с матерью, которая видела в нем только орудие мести и больше ничего?

Я встряхиваюсь. Я проецирую свои чувства. Наверняка. Как бы ни была сильна моя ненависть к Афродите, я, разумеется, не вижу полную картину. Возможно, она любит сына, даже если требует от него такие ужасные вещи.

Правда?

– Психея? У нас мало времени.

Я гоню прочь тревогу.

– Ты права. Давай приступим.

Оставив Аида в гостиной осматриваться с видом генерала, взирающего на поле битвы, мы уходим в гостевую спальню готовить меня к свадьбе. Персефона, поддерживая непринужденную беседу, делает мне стильную прическу, а я наношу макияж, но когда наступает пора надеть платье, она медлит.

– Знаю, что уже задавала тебе этот вопрос, но ты уверена?

Нет. Ни капли. Я и раньше сомневалась, а после того, как Эрос ласкал меня ртом, взволнована до глубины души.

– Да.

Сестра фыркает.

– Так и знала, что лучше не спрашивать.

– Эй, не надо искать пылинку в чужом глазу. Сама всего пару месяцев назад стала жить с человеком, которого все считали легендой, и не позволяла мне тебе помочь.

Она дергает подбородком.

– Это другое дело.

– Возможно, но я верила: ты знаешь, что делаешь. Ты обещала предоставить мне такой же кредит доверия.

На миг кажется, что она продолжит спорить, но, в конце концов, Персефона вздыхает.

– Мне совсем не нравится, что мы поменялись местами.

– Нелегко оставаться в стороне и позволять дорогим тебе людям рисковать.

Она отвечает мне трогательной улыбкой.

– И когда ты так поумнела?

– У меня есть пример для подражания в лице двух замечательных старших сестер. – Горло сводит, и я вынуждена отвернуться, иначе расплачусь и испорчу макияж. Пусть это не свадьба моей мечты, но я позабочусь, чтобы она выглядела правдоподобно. Скинув халат, я надеваю платье и встаю спиной к сестре, чтобы она застегнула его сзади.

– Роскошное платье. Не ожидала, что ты такое выберешь, но оно безупречно, – хрипло говорит Персефона, быстро расправляясь с застежкой. – Ты похожа на богиню.

– Может, на нимфу.

Сестра смеется.

– Вечно ты так делаешь. Сегодня день твоей свадьбы, так что лучше поверь мне, что ты выглядишь, как богиня.

Спорить не имеет смысла. Сказать по правде, я в самом деле хорошо выгляжу и выбирала это платье с намерением заявить о себе. Слишком поздно менять решение на этот счет, как и насчет самой свадьбы.

– Ты права. Я выгляжу, как богиня.

– Вот так! – Она отводит взгляд. – И еще кое-что.

В моей голове раздается сигнал тревоги. Персефона не такая конфликтная, как Каллисто, но способна стоять на своем. А раз ее сейчас мучает чувство вины… Это не к добру.

– Что ты сделала?

– Не злись.

– Персефона, – медленно проговариваю я, стараясь сохранить терпение. – Пока не расскажешь, что ты натворила, не могу поручиться, что не разозлюсь.

– Я… ох… возможно, я сегодня упомянула об этом событии за обедом.

За обедом.

С нашей матерью.

– Скажи, что ты этого не делала.

Ее лицо снова приобретает упрямое выражение, которое подсказывает, что я ни за что не выиграю этот спор.

– Если кто и способен понять политические интриги, так это наша мать. Доверься ей.

Я смотрю на сестру. Смотрю так долго, что Персефоне хватает такта покраснеть и принять виноватый вид.

– Довериться ей? – повторяю я. – Вот так заявление. Ты знаешь, что она сделала в попытке вырвать тебя из рук Аида. Неужели ты правда думаешь, что в случае со мной она будет не так жестока?

– Тогда была иная ситуация.

– Ты все время это повторяешь. А я не верю тебе. – Я тянусь потеребить волосы, но останавливаюсь, не успев их коснуться. – Она пыталась свести меня с Зевсом.

– Что?!

– Даже если мать способна оценить политическую интригу, у нее были на меня планы. – Планы, которым я не противилась, пусть и не была от них в восторге. – Для нее брак с Эросом будет все равно что шаг назад. – Мои слова отдают предательством, но это бессмыслица. Если бы я не оказалась перед выбором между смертью и браком, то ни за что не согласилась бы надеть кольцо Эроса на палец.

Ведь так?

– Психея, я…

Нас прерывает стук в дверь. Я поворачиваюсь, в последний раз бросив сердитый взгляд на сестру.

– Да?

– Нам нужно поговорить.

Эрос.

Боги, мне сложно признать, что мое сердце ускоряет ритм от одного только звука его голоса. Я приказываю себе стоять на месте, но все равно иду к двери.

– Видеть невесту до свадьбы – плохая примета.

– Мы оба не суеверны. – Он понижает голос. – Психея, открой дверь.