– Очень хорошо, – стонет она, а потом впивается ногтями мне в спину с такой силой, что завтра на ней будут следы. Меня захлестывает свирепое удовольствие. Это не вернуть назад, как не вернуть колец, которыми мы обменялись. Что бы ни случилось, завтра никто из нас не станет делать вид, будто все это нам приснилось.
Я меняю угол, стараясь дать достаточно трения клитору, чтобы она кончила первой. Она рада мне помочь и, упершись пятками в матрас, приподнимает бедра, чтобы тереться о мою тазовую кость. Психея приходит в исступление.
– Эрос, прошу. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.
– Я с тобой. – Касаюсь губами ее плеча. – Я не остановлюсь.
И я не останавливаюсь. Поддерживаю выверенный угол, продолжаю интенсивные движения, пока она не кончает в моих объятьях. Хочу продержаться дольше. Правда хочу. Но мне слишком хорошо. Ее мышцы сжимают мой член, и становится слишком поздно. Я врываюсь в нее и кончаю в презерватив.
Смотрю на эту женщину, на свою
– Эрос.
Если расскажу, о чем только что думал, она перепугается. Она и так пуглива в моем присутствии, хотя не без оснований. Однажды она проявила ко мне доброту, а я, можно сказать, увязался за ней как дикая кошка и заставил выйти за меня замуж.
– Не двигайся, – наконец проговариваю я.
– Сомневаюсь, что смогу.
В ответ у меня вырывается грубый смешок. Ноги дрожат, когда я слезаю с нее и плетусь в ванную, чтобы выбросить презерватив. Вернувшись, застаю ее там, где и оставил. И меня захлестывает сильное желание, чтобы она осталась здесь навсегда. Хочу, чтобы в память об этой ночи у меня была не только фотография. Хочу
Чтобы все не ограничивалось одной ночью.
Поэтому беру горсть презервативов и бросаю их на кровать рядом с ней. Психея смотрит на них, затем на меня и вскидывает брови.
– Кое-кто полон амбиций.
– Солнце еще не взошло.
Ее ответная улыбка таит в себе многое.
– Нет, еще не взошло. – Она потягивается. – Но прежде, чем мы займемся чем-то еще, я бы хотела принять душ и смыть воспоминания о худших эпизодах свадьбы.
Я протягиваю ей руку, и дикарь во мне издает победоносный крик, когда она кладет свою ладонь в мою. Это несущественный жест – она лишь позволила мне помочь ей встать, но он кажется очень важным. Возникает чувство, будто мы положили начало чему-то значимому. Глупо позволять себе в это верить. Быть может, Психее нравится, как я трахаюсь, но не нравлюсь я сам.
Хотя ненависти она ко мне не питает. Она слишком хороший человек, чтобы позволить мне прикоснуться к ней, если при этом испытывает ко мне ненависть. Это слишком маленькая ступень, чтобы можно было обрести на ней опору и желать большего, но я оказывался и в более безвыходных ситуациях и одерживал в них победу.
Не отпуская ее руки, веду Психею в ванную. Она не возражает, когда включаю воду, а потом встаю вместе с ней под струи. На миг в ее глазах появляется настороженность.
– Ты бы видел, как ты на меня смотришь. Я не понимаю.
– А что тут понимать? – Мне не скрыть выражение моего лица. Я владею этим навыком, сколько себя помню, закрываясь от окружающих и показывая им только то, что сам пожелаю.
Но здесь, сейчас, если она хочет меня прочесть – я как открытая книга.
Психея долго смотрит мне в лицо, краснеет и встает под струи воды. Я разочарован и вместе с тем признателен, что этот разговор отложен. Есть вещи, о которых лучше не говорить, особенно пока я сам не уверен в своих чувствах и не восстановил самоконтроль.
Но она стоит в моем душе, а я всего лишь человек.
Я забираю шампунь у нее из рук.
– Позволь мне.
– Эрос, это совсем не обязательно.
– Это не имеет отношения к обязательствам, я этого хочу. – Мы только что занимались сексом. Я должен быть удовлетворен, хотя бы временно. Но кажется, что моя потребность в ней только усилилась. Я выливаю шампунь в ладони и принимаюсь намыливать ее тяжелые длинные волосы. На миг ее тело остается напряженным, но осознав, что я не намерен спешить, Психея со вздохом расслабляется.
Возможно, она не понимает, настолько это важно, но я не могу этого не понимать. Она перестала сопротивляться. Эта женщина никогда не подчинится, всегда будет рассматривать ситуацию под множеством разных углов, но сейчас она рада позволить мне позаботиться о ней.
Она… доверяет мне.
Но не должна. У нее нет никаких оснований для доверия. И все же это так. Ее доверие похоже на подарок, который я не заслуживаю, но все равно приму.
Мы заканчиваем принимать душ, Психея заставляет меня подождать, пока сушит волосы, и мы вместе возвращаемся в спальню. Она смотрит на кровать.
– Мы не должны…
– Психея. – Жду, когда она посмотрит на меня, и продолжаю: – Я хочу тебя. Солнце еще не взошло. Ты хочешь еще?
В полутьме комнаты сложно сказать наверняка, но мне кажется, она краснеет.
– Я не должна.
