– Да? – Она мотает головой. – Боги, я напилась. Так сильно не напивалась с тех пор, как отмечала двадцать первый день рождения. Да и тогда так вышло только потому, что Персефона с Каллисто меня обманули. – Она хмурится. – Прости. Я перенервничала, а Елена была такой веселой, что я потеряла счет выпивке.
– На вечеринках Елены такое случается.
Психея болтает, и мне хочется слегка надавить, чтобы выведать у нее информацию. Нет, не информацию. Не могу делать вид, будто мной движет что-то кроме желания узнать, что она на самом деле обо мне думает. Выяснить, не оказывается ли она все ближе к тому, чтобы влюбиться в меня, как я, когда необратимо перешел эту черту, сам того не заметив. Мне с трудом удается сдержаться и не расспросить ее.
Приятно держать ее в объятьях, она мягкая и милая. Я рассматриваю наше отражение в зеркальных дверях лифта. Мы… хорошо смотримся вместе. И не только как пара привлекательных людей, стоящих рядом. Психея опускает голову мне на плечо и закрывает глаза. Будто мы настоящая пара. От этой случайной близости мою грудь сводит такая яростная тоска, что становится трудно дышать.
Если у нас получится найти способ устранить угрозу, если мы научимся жить вместе… То сможем быть такими. Всегда.
Настоящей парой.
Боль в груди становится сильнее. Я хочу этого, хочу так сильно, что невольно прижимаю Психею ближе. Вместе мы найдем выход. Мы уже доказали, что становимся сильной командой, когда объединяем усилия.
У моей матери нет ни единого шанса.
Двери лифта открываются на парковке, и вся зародившаяся во мне надежда улетучивается.
В плане системы безопасности дом Елены очень похож на мой. И у входа в лифт, и у самого входа в гараж сидят охранники. Когда мы приехали, в будке охраны возле лифта находилась женщина.
Сейчас в ней пусто.
Возможно, этому есть разумное объяснение, но я не готов рисковать жизнью Психеи. Я реагирую быстро, заслоняя ее собой в кабине лифта. Моя машина стоит через три ряда. Отсюда мне ее не видно. Я не смогу добраться до нее, проверить, что в салоне безопасно, и увезти нас отсюда, не выпуская при этом Психею из вида. Возможно, мог бы, будь она трезва.
Можно было бы вернуться в квартиру Елены, но это во многом рискованно. Либо я навлеку на нее неприятности, либо она уже крепко спит и не услышит, даже если я попытаюсь выбить чертову дверь. И то, и то – плохая идея.
Остается только один вариант.
Подталкиваю Психею к будке охранника. Дверь слегка приоткрыта – а это еще один знак того, что что-то здесь не так. Я заталкиваю Психею внутрь и обхватываю ее лицо ладонями.
– Психея, я хочу, чтобы ты сейчас же пришла в чувство.
Она моргает, глядя на меня своими огромными глазами.
– Постараюсь.
Гиблое дело, но, если смогу заставить ее сосредоточиться на несколько минут, может получиться. Достаю телефон и кладу его ей в руки.
– Нужно, чтобы ты позвонила на пост охраны и сообщила им, что в здание кто-то ворвался. Мы не знаем, где охранник. Ты можешь это сделать?
– Да?
Черт, не уверен, но выбора нет. Отпускаю ее и иду к двери.
– Не открывай ее никому, кроме меня. Поняла? Ни охраннику, ни начальнику службы безопасности, ни даже самому Зевсу.
– Зевсу я бы и не открыла. Мне кажется, он такой говнюк.
Я киваю.
– Он точно говнюк.
Мне остается только оставить ее здесь и надеяться на лучшее. Я выхожу из будки и закрываю за собой дверь. Она автоматически блокируется, что приносит небольшое облегчение. Стекло в ней пуленепробиваемое, а основание сделано из монолитного куска бетона, так что, если кто-то протаранит его машиной, то она пострадает гораздо сильнее, чем будка. Лучшей безопасности я сейчас обеспечить Психее не могу.
Знал, что стоит взять с собой пистолет. Я редко куда-то хожу без него, но хозяева дома обычно относятся к этому с неодобрением. За редким исключением на вечеринках в Олимпе насилие предпочитают ограничивать словами и демонстрацией силы. Тринадцать и их ближайшее окружение любят делать вид, будто они воплощение шика, и вершат свои грязные дела во мраке ночи.
Но у меня есть пистолет в машине.
Медленно пробираюсь по проходу, стараясь не выпускать Психею из вида. Она говорит по телефону, на ее лице застыла маска пьяной сосредоточенности, и надеюсь, что скоро сюда прибудет подкрепление. Охране этого здания доверять не могу, особенно безопасность Психеи, но уверен, что Елена живьем сдерет с них шкуру, если что-то случится со мной. Они знают это и не станут рисковать, предпринимая какие-то действия против меня и того, что мне принадлежит.
Парковка освещена настолько хорошо, насколько может быть освещена парковка, а значит, здесь полно темных уголков. Я прохожу мимо машин, из которых все до единой баснословно дорогие и блестят в тусклом свете. Единственный звук – шарканье моих ботинок по бетону.
Хочется надеяться, что меня настигла паранойя. Вполне возможно, что охранник отошел в туалет или куда-то еще, но за все годы, что приезжал к Елене, ни разу не видел, чтобы будка пустовала. Не могу рисковать жизнью Психеи.
