Необходимая толика коварства под видом невинной добродетели должна присутствовать в моем поведении перед ними. Пока мы вместе уже осознанно не выберем правильный новый путь.
Деваться этим всем четверым пожилым людям теперь совсем некуда, предложение за хорошую плату поступить ко мне на службу — просто спасение для них сейчас. Они бы за одну еду и ночлег сейчас работать согласились на самом деле. Так что никакого особого выбора у них нет, а мои слова о том, что с их бывшим норром окажется все в порядке, тоже заставляют быстро подтвердить свое согласие на службу у нового хозяина.
Я по очереди принимаю присягу у всех четверых новичков, выдаю, как положено, каждому по одной золотой монете за первую неделю службы.
— Все, формальности улажены, мы теперь один отряд и должны быть готовы помогать друг другу! — радостно сообщает Терек, пожимая всем руки, а наши девушки тепло обнимают и целуют новых членов коллектива.
Только присяга присягой, а пока службу ночью несем мы одни, потому что оставить новичков охранять своего бывшего господина — явная такая глупость получится. Морально он их продавит, заставит разрезать веревки и потом обязательно нападет на нас. Придется его здесь убивать, а это неправильно.
Скоро и они тоже будет нести такое дежурство, но пусть лучше сначала пройдет пара дней совместного пути.
Ну и еще кое-что, чему они станут непосредственными свидетелями и косвенными соучастниками тоже.
Рано утром, еще в сумерках, я встаю дежурить в свою очередь, бужу молодого норра и при свете свечи беру его сознание под свой контроль. Потом долго опрашиваю его про его детство, как зовут тех же друзей детства, как его раньше называли родители, в общем все такие семейные истории. Записываю имена и фамилии благородных соседей все до единого, на ком из соседок сам норр собирался жениться, с кем имел романы, кого из простых девок посещал по ночам и тому подобное.
Нужная мне информация, чтобы мог что-то сразу рассказать о своей с раннего детства благородной жизни.
Собираю личную информацию с пару часов, полностью занял ей три листа бумаги, а когда пришел летний солнечный рассвет, забил обратно в рот норру Альфирилу его уже привычный, грязный кляп и подвязал его тряпкой, чтобы он его не смог вытолкнуть языком. Потом освободил его сознание от своего присутствия и видя, как неистово забился в своих веревках благородный господин, понявший, что сейчас с ним произошло, еще сильнее завязал ему рот и все лицо.
— Ни к чему нам тут твои крики с самого утра слушать. Не надо пугать и будить местных жителей и своих бывших слуг тоже, что твой новый хозяин жизни и смерти забрался тебе в голову.
Одеяло забираю, одежда на норре уже высохла, а нам пора выезжать.
Бужу своих приятелей, пока они умываются и одеваются, тоже будят новичков. Сам занимаясь нашей повозкой, запрягаю в нее одну из хорошо отдохнувших лошадей.
Дорогую кольчугу с норра сняли еще вчера, нахожу на повозке пару кольчуг на новых стражников и выдаю им еще по шлему, всего этого у них при себе не имеется, как тех же мечей. Выставили их из замка вообще очень налегке, с одними только дешевыми копьями, как уже полностью отработанный материал, на таких же пожилых лошадях.
Еще через полчаса, даже без завтрака, мы выезжаем из предоставившей нам приют деревни. Дорога, конечно, еще не просохла, на колеса налипают пуды грязи, которые копьями сбиваю я сам и наши лучницы, но мы уверенно держим путь на границу с соседним королевством.
Скоро Ариал просушит нам дорогу, и мы поедем гораздо быстрее, но пока пришло время просто уехать из этого приветливого и удачного для моих планов места.
Молодой норр Альфирил очень живописно мычит, пытаясь донести до своих бывших людей ту трагическую новость, с кем они теперь связались. Только он посажен на своего коня со связанными руками и тряпкой, закрывающей его глаза. Поэтому даже не видит, что его конь следует в поводу за Тереком следом впереди нашего каравана. Его люди вместе со мной остаются позади и постоянно гипнотизируют спину бывшего хозяина своими пристальными взглядами.
Мало кто из деревенских встал так рано, чтобы проводить нас, но фигуру благородного норра на своем коне все могут хорошо разглядеть. Мы с Тереком прощаемся со всеми встречными жителями молчаливыми поклонами головой и получаем ответные приветствия.
Вчера наше совместное веселье понравилось всем местным без исключения.
Вскоре наш караван из одной повозки и шести всадников с двумя пешеходами, время от времени подталкивающих повозку в особо грязных местах, под лучами поднимающего светила скрывается из виду деревни и въезжает в густой и хмурый еловый лес.
Через пару часов, уже прилично устав вместе со всеми тащиться по дорожной грязи, я скомандовал долгожданную остановку.
Все еще грязнющая дорога, которая совсем не хочет просыхать в лесной тени, вывела нас на маленькую зеленую лужайку в лесу, заканчивающийся довольно крутым холмом.
— Никак не просохнет, — хотел сказать по старой памяти «дорожное полотно», но ждать на месте полного высыхания все равно никакого особого смысла нет.
