Но и там почему-то по сравнению с земными раскладами в десяток раз дешевле выходит по стоимости.
То ли рудников много золотых, то ли разбавляют его очень сильно — экономика местного ценообразования пока закрыта от меня полностью. Кругом меня шарящих в таких вещах людей даже близко нет, это требуется с королевскими или имперскими чиновниками высшего уровня разговаривать.
«Только где я — пришелец в этот мир, а теперь еще матерый убийца высшего дворянства и стражников, в общем очень сильно разыскиваемый властями Гальда преступник и где эти самые сановники при императорском и королевских дворах?» — напоминаю я себе реальное положение вещей.
«Ладно, хоть под норра хорошо прикинулся, с каждым днем все увереннее себя держу, как мне подтверждают Вольчек с Фириумом. Это тоже огромный шаг вперед по местной жизни по сравнению с простым мужиком, даже не наемником никаким», — и такое ощущение меня радует.
Хоть и поддельный дворянин, но уже довольно убедительный по своей легенде и поведению, еще команда при себе имеется. Как бы не очень козырная команда по внешнему виду, но внутри у многих есть тайное умение, которого ни у кого тут нет.
Если скинуть на наши кольчуги, как уже не новые, довольно дешевые сами по себе и еще пришедшие со стороны, чтобы подорвать торговлю местным оружейникам, то все равно сотня местного золота — самая минимальная цена на такое изделие оборонной промышленности, и она легко бы решила все наши денежные проблемы.
С жоферских богатых стражников мы сняли восемь кольчуг, с тех шести дружинников неизвестного барона — всего две и еще я успел одну стащить после битвы у Холма. Две выдали своим новым стражникам, на меня села, как влитая, самая дорогая с норра Альфирила.
То есть у нас есть на продажу четыре целых и четыре пробитых в каких-то местах кольчуги, а это шестьсот-семьсот золотых точно.
Но местные или денег не имеют, или сговорились нас продавить еще больше, чуть ли не до пятидесяти золотых за самые лучшие изделия. Явно есть сговор, а мы с ним пока ничего не можем поделать, даже под сильным ВНУШЕНИЕМ.
— Черт, добывать броню и оружие в бою гораздо проще, чем продать за мало мальские деньги, — ругается на местных, слишком сплоченных сами по себе, оружейников Терек.
— Есть такое дело, даже наши умения не помогают продавить прохиндеев, — соглашаюсь я. — Давай поговорим в узком кругу. Обсудим нашу жизнь.
Хотя, чего тут собирать узкий круг, и так живем вчетвером в одной комнате, разделенной на пару комнатенок?
Другую рядом занимают новички, им спокойнее так и привычнее рядом друг с другом жить.
Получили от меня еще по золотому в плату за очередную неделю, сходили все вместе в город к веселым девкам, все им понравилось, хорошо налажен такой бизнес в Крумбахе. Сам город — типичное грязное средневековье, зато нас стража местная уже узнает и пропускает без проблем через ворота. Ценит, что я не веду себя высокомерно, а наемник сильно опытный воин и не жалеет рассказать народу, чем Гальд отличается от Ксанфа, всем местным такое интересно послушать.
Проживает в городе и рядом с ним тысяч пятнадцать народа, солидный такой городок на самом деле, Жофер раза в полтора меньше был по площади и населению, как авторитетно заверил меня Терек.
— Чего тебе, Андер? — спрашивает нежным голосом Фиала, проходя в комнату из таверны, и я сразу шиплю на нее:
— Какой я тебе Андер? Ваша милость! И на колени, несчастная, провинилась сильно теперь! — шлепаю я девушку по упругой заднице сильной рукой, чтобы показать, что это никакие не шутки, такие неправильные разговоры.
Следом за ней входит Ксита с заметно несчастным видом, придерживая рукой челюсть.
Ага, а я ее с утра не видел совсем, потом мы с Тереком уехали по торговым делам и только сейчас вернулись к обеду.
— У сестрицы зубы снова болят! Ваша милость! — сообщает моя подруга.
— Ну-ка, убери руку! — командую я той.
Она послушно убирает, и я вижу серьезно раздутую щеку девушки. Воспалились несколько зубов, не меньше.
— Давно это у тебя?
— Ночью заболело, — убитым голосом отвечает Ксита. — Я траву заварила и полощу постоянно.
— Трава — это хорошо, только у тебя все изнутри идет, от настоя толку немного будет.
Кажется, пришло время вторую сестру в Обращенные превращать, ибо повод очень значимый появился.
И зубы может потерять, если к местному лекарю пойдет, типа, коновалу, а уж сколько намучается — словами не передать. Я сам очень радуюсь своей РЕГЕНЕРАЦИИ, что хоть с зубами она в средневековье не даст пропасть.
— Ну что, к лекарю пойдешь? — нейтрально спрашиваю я. — Или вылечить тебя навсегда?
— Ксита, не переживай! У нас стоит, и у тебя будет! Ничего страшного! — подталкивает ее к правильному решению Терек, тут же получает полотенцем от меня по своей голове.
— Не говорить и не упоминать! — напоминаю я ему суровый уговор.
Теперь Ксита не долго сопротивляется, хорошо понимает, что лечением местное — такой ужас, что его можно просто не пережить.
