Подняв голову, она встретилась со мной взглядом — её глаза сияли, а на щеках всё ещё играл румянец.
— Понравилось? — спросила она, чуть приподняв бровь.
Я провёл рукой по её щеке, чувствуя мягкость её кожи под своими пальцами.
— Ты была чудесна, — сказал я искренне, глядя в её глаза.
Она улыбнулась, и эта улыбка согрела меня сильнее любого огня.
Я лежал, наслаждаясь близостью Полины, её тёплым дыханием и шелковистыми волосами цвета тёмного моря, которые я нежно перебирал пальцами. Её изящное тело, словно выточенное искусным скульптором, покоилось на моей груди, а ладонь с тонкими пальцами мягко покоилась на моём животе.
— Жаль, что мы не можем лежать так вечность, — прошептала она, устремив задумчивый взгляд на закрытое плотной тканью окно, за которым потрескивал мой защитный барьер.
Я улыбнулся, вспоминая, как она предположила, что с помощью моих новых способностей можно будет создавать надёжное убежище в любой квартире. Несколько дней назад заражённые пытались прорваться, но, столкнувшись с моей силой, были вынуждены отступить.
Я повернул голову и нежно поцеловал её в лоб. Она тут же приподнялась, и её губы нашли мои, словно она не могла насытиться нашими чувствами. Её тело прижалось ко мне, и я ощутил мягкость её груди, упругость живота, тепло её кожи.
— Действительно жаль, — ответил я. — Но нам нужно двигаться дальше.
Она уткнулась лицом в мою грудь, позволив себе на мгновение стать слабой и уязвимой. Её дыхание участилось, а плечи слегка дрогнули. Затем, словно преодолев внутреннюю борьбу, она начала медленно одеваться.
Полина неторопливо потянулась за трусиками, её движения были плавными и грациозными, словно танец. Её кожа, словно атлас, переливалась в тусклом свете комнаты. Она аккуратно надела их, и я не мог не залюбоваться тем, как ткань облегала её стройные бёдра, подчёркивая изящную линию талии.
Её спина, гладкая и безупречная, словно мраморная колонна, плавно переходила в округлые бёдра. Когда она наклонилась за халатом, я заметил, как красиво очерчены её лопатки, как грациозно двигается каждый мускул её тела. Её ягодицы, округлые и упругие, плавно переходили в стройные ноги.
Затем она взялась за махровый халат, который, словно облако, окутал её стройное тело. Халат был мягким и тёплым, и я заметил, как она с удовольствием закуталась в него, словно в кокон. Ткань нежно облегала её изгибы, подчёркивая женственные формы.
Я наблюдал за ней, впитывая каждую деталь этого момента, запоминая её образ, её движения, её нежность. В этом простом действии было что-то невероятно интимное и прекрасное. Её шея, длинная и изящная, её плечи, хрупкие и одновременно сильные, её руки, тонкие и нежные — всё это сливалось в единый образ совершенной женственности.
быстро одевшись, я старался не думать о том, что ждёт нас впереди. Наши шаги эхом отдавались в пустой квартире, пока мы направлялись на кухню. Здесь, за столом, мы молча приступили к завтраку, каждый погружённый в свои мрачные мысли.
Заражённые, потеряв своего вожака, словно утратили всякий интерес к нашему убежищу. Я чувствовал, как от нас обоих исходит мощная тираническая энергия — такая же, как от той старушки-заражённой с шестнадцатого этажа. Возможно, именно это отпугивало более разумных существ, а может, они всё ещё боялись трупа вожака, который так и лежал в подъезде, источая зловоние смерти.
Полина рассказывала, что на нижних этажах трупов становится всё меньше с каждым днём. Это могло означать только одно — их растаскивали другие заражённые. Но я не чувствовал никого на ближайших этажах, что настораживало ещё больше. Тишина казалась неестественной, тревожной.
В моей голове снова и снова звучали искажённые слова матери из видения: «Ты такое же чудовище». Эти слова не давали мне покоя, разъедая душу, словно кислота. Они были как заноза, которую невозможно вытащить, как рана, которая не заживает.
— О чём ты думаешь? — спросила Полина, откусывая кусочек печенья. Её голос прозвучал неожиданно громко в тишине кухни, нарушая хрупкое равновесие наших мыслей.
Я поднял глаза и посмотрел на неё. Её лицо было спокойным, но я видел в нём тревогу — она знала, что что-то гнетёт меня. Её глаза сейчас казались далёкими, словно она тоже была погружена в свои мысли.
— Думаю, что будет дальше, — ответил я, отводя взгляд. Мои пальцы машинально крутили чашку с остывшим чаем.
Полина пожала плечами, её движения были плавными, как всегда. В этом жесте было что-то почти ритуальное, словно она пыталась найти утешение в простых движениях.
— Сходим за твоей сестрой? Может, она ещё жива… — её голос звучал неуверенно, словно она сама не верила в свои слова.
Я сомневался в этом, сильно сомневался. Но других целей у нас не было. Нам нужно было двигаться дальше, становиться сильнее. Каждый день промедления мог стоить кому-то жизни, и я не мог позволить себе роскошь оставаться на месте.
После завтрака Полина принялась мыть посуду, а я принялся за собственные усиления.