— Я не воображаю, я знаю, что сделаю это, и пустыня осчастливит сотни тысяч людей.
— Мы запретим вам это. Мы вышлем вас отсюда. Вы и все ваши друзья и сотрудники должны покинуть Австралию в трехдневный срок. Вы поняли меня?
— Да.
— И вы исполните мое требование?
— Нет.
— Тогда мы заставим вас исполнить.
— Интересно узнать, каким способом?
— В крайнем случае мы пришлем солдат. Если понадобится, целый полк.
— Вы можете прислать целую армию.
— И вы будете сопротивляться?
— Нет.
— Вы смеетесь надо мной?
— И не думаю. Мне не придется сопротивляться, потому что напасть на Электрополис невозможно. Вы упорно не хотите считаться с теми средствами, которыми я располагаю… Я уверен, что у вас был вполне исправный самолет и опытный пилот. Но когда мне понадобилось, я послал навстречу вам те лучи, о которых я уже говорил. Повинуясь моей воле, вы должны были спуститься, а ваш аппарат сгорел. Вы хотите послать сюда ваших солдат… Дорогой лорд, я не сторонник кровопролитных войн. Я не хочу убивать людей, но я предупреждаю вас: без моего желания ни один человек не переступит границу моей земли. Я говорю это совершенно серьезно. Если вы не обратите внимания на мое предостережение, то по вашей — вы слышите по вашей, а не по моей вине, множество людей поплатится за это жизнью.
— Фантазия!
— Возможно. Но в таком случае фантазией было и уничтожение вашего аэроплана.
Оба они — лорд Альбернун и дядя — стояли друг против друга, как враги. Лорд спросил коротко и резко:
— Значит, вы хотите войны?
— Нет. Я хочу мира и уважения моих прав.
— Посмотрим. Прощайте!
— До свиданья, лорд! До скорого свиданья!
— Мы никогда больше не увидимся. — Лорд повернулся и вышел, сопровождаемый своим секретарем. Слуга открыл перед ними дверцу электрического вагончика.
Мы остались одни.
— Дядя, ты нажил себе смертельного врага.
Он улыбнулся.
— Подожди, представление еще не кончено. Раздался свисток — сигнал того, что вагончик вернулся, — и в комнату вошел слуга.
— Его светлость просит выйти к нему мистера Шмидта.
— С величайшим удовольствием. Пойдем, Фриц.
Мы увидели лорда, нетерпеливо шагавшего взад и вперед перед глинобитной хижиной. Дядя вежливо поклонился ему и спросил с легкой иронией:
— Я был прав, когда сказал: «до свиданья?»
Лорд Альбернун, красный от гнева, пробормотал:
— Как же мне уехать отсюда, раз у меня нет ни аэроплана, ни автомобиля?
— Совершенно верно. Но лорд так быстро и так строптиво пожелал удалиться, что я не успел предложить ему никакого средства передвижения.
Лорд, делая над собой усилие, проговорил:
— Я должен просить вас…
Дядя с полной готовностью повернул рычаг, и через несколько минут на землю опустился совершенно новый аппарат.
— Разрешите мне предложить вам этот аэроплан взамен сгоревшего.
— Я не хочу принимать от вас ничего. Доставьте меня только до границы.
— К сожалению, мой пилот занят, но у вас есть свой собственный, и аэроплан принадлежит вам.
Лорд и его секретарь молча сели в кабину. Когда гигантская птица взвилась в воздухе, дядя сказал:
— Не хотел бы я быть на месте этого лорда, когда он возвратится в Канберру и сделает доклад парламенту.
Настал вечер. Перед тем как проститься с дядей я нерешительно спросил его:
— Послушай, почему ты знаешь буквально каждую мысль человека?
— Разве это так трудно? — видя, что я молчу, дядя подошел ко мне и, положив по своей привычке обе руки мне на плечи, сказал серьезно и почти торжественно:
— Мальчик мой, я вижу, что пришло время поделиться с тобой одной из моих могущественных тайн. Я люблю тебя. Ты стал мне близок, как сын. Пусть же ты будешь наследником той тайны, которая — как я думал — умрет вместе со мной.
В моей способности читать чужие мысли нет ровно ничего удивительного. Ведь ты умеешь обращаться с радио. Ты знаешь, что звук, вызывающий легчайшее сотрясение воздуха, передается по волнам в эфир. Каждая энергия может вызывать такие же волны, и такой энергией является, между прочим, человеческая мысль.
