Потом Бэббс принял решение направить автобус в Мексику. Их и самих беспокоила легкая паранойя из-за шума, поднявшегося по поводу Кислотных Тестов. Спустя два дня после того, как в газетах появилось сообщение о том, что Кизи находится в Пуэрто-Валларте, добропорядочно-фискальная калифорнийская пресса разродилась свежей потрясающей новостью: ДРУЖКИ КИЗИ УСТРАИВАЮТ В ЛОС-АНДЖЕЛЕСЕ ВЕЧЕРИНКУ С ПРИЕМОМ ЛСД – сенсационным материалом об Уоттсовском Тесте. Но главная причина заключалась в том, что они уже были не в состоянии все это выносить: даже Бэббс. Лишь бы двигался этот треклятый автобус, остальное неважно.
На долю Горянки выпало еще одно тяжкое испытание. В Сан-Франциско она должна была предстать перед судом по обвинению в хранении марихуаны результат ареста на крыше. Все переполнявшее общество дерьмо, от которого Проказники избавились было за годы изнурительного посвящения в тайну, – все это дерьмо обрушивалось на них теперь лавообразными потоками. Горянке, которая была уже на сносях, приходилось сидеть там, точно пленнице в бамбуковой клетке, пока добропорядочный мир выставлял ее в качестве трофея на всеобщее обозрение, кудахтал, увещевал и журил, а потом качал головой и проливал над ней слезы. Одурманена, совращена и покинута, несчастное юное создание. Даже из такой ситуации она в присущем Проказникам стиле сумела извлечь для себя кое-какую выгоду, хотя ей и приходилось играть в открытую – дабы дать им возможность довести свою игру до конца и не быть им при этом в тягость. В отношении нее их фантазия заключалась в забрезжившей для этой бедняжки заре новой жизни, а отнюдь не в кратчайшей дороге в Мексику, но это была их фантазия.
20 марта Горянка явилась в суд в красном платье на четыре дюйма выше колен – а было это задолго до того, как успели примелькаться мини-юбки, – и дьявольски беременная. В зал суда она вошла в сопровождении Кавалера Зануды. На протяжении всего процесса Зануда был великолепен. Он олицетворял собой ее здравомыслие. Сопровождая Горянку, он появился в зале суда в зеленой вельветовой рубашке, желтых эластичных брюках-букле и красных башмаках, а когда репортерам понадобилось, чтобы читатели уронили слезу над судьбой несчастной подсудимой, он напустил на себя такой добродетельный вид, что стал просто неотразим.
– Мы должны сделать все возможное, – говорил он, строя под своими принц-вэльянтовскими локонами мину почестнее, чем у любого президента Студенческого Совета, – чтобы поставить Кэролин на ноги и вырвать ее из лап преступного мира, – разумеется, в суде была в ходу фантазия, по которой ее знали как Кэролин Адаме. – Я намерен стать в ее жизни твердой стабилизирующей силой, – испуская желто-зеленое сияние. Она многое недооценивала.
– Кажется, я недооценивала и тебя, – сказала Горянка. Веселого тоже хватало. Поведение, рассчитанное на то, чтобы вышибить в суде слезу, входило в фантазию, разработанную совместными усилиями с участием ее адвоката. Все как бы внимательно посмотрели на нее, обмозговали ситуацию, и – хм-м-м-м – да она же просто несчастная обманутая девушка, которую умыкнули из дома, двадцати лет от роду, вчерашний подросток, вы же понимаете, к тому же уже более семи месяцев как в интересном положении, будучи совращенной демономискусителем Кизи, бежавшим, предоставив ей взять на себя в суде всю ответственность за хранение наркотиков, и
Ее адвокат, Стивен Дедайна, произнес:
– Кэролин – не наркоманка, она не питает склонности к наркотикам. Единственное, к чему она склонна, так это к постоянной передозировке заботы о людях, которые далеко зашли. И если бы не эта ее неординарная склонность, подсудимая не стояла бы в столь неординарном месте в столь неординарный момент.
Короче, 22 марта Горянка отделалась штрафом в 250 долларов за хранение марихуаны. И все же, если Кизи и покинул ее в беде, это была беда, которую им не суждено было понять и через миллион лет.
