– Косяк в каждой заначке!
– Все упования – на наркоманию!
Вновь они были
«Уинтерленд»: да… Как обычно, самым трудным во всей фантазии было подыскать подходящее место. «Уинтерленд» подходит идеально: самая большая крытая арена в городе, прочный корабль, используемый для ледовых представлений и тому подобного. Непосредственно с Кизи и Проказниками администрация «Уинтерленда» заключать договор отказалась. Маньяки, рецидивисты!.. Тут-то и возник Билл Грэхэм. Особой любви Грэхэм и Кизи друг к другу не испытывали, однако Грэхем предложил свои услуги в качестве продюсера, импресарио, здравого рассудка и твердой руки на командном пункте и подписал контракт. Главное в работе Грэхэма – оставаться на гребне новой волны. Но кроме того, для него это вопрос эстетики и морали. Помимо всего прочего, он еще и верит… гм-гм… Правда, тут замешан Кизи… Ну что ж… Как бы то ни было, Халлинэн и Роэн оформляют контракт между Грэхэмом и компанией «Отважные Полеты». Контракт подписан, задаток внесен, все законно и оплачено.
Теперь очередь «Благодарных Мертвецов». Кизи желает, чтобы на Выпускном Балу играли именно они. По его словам, они необходимы. Однако у «Мертвецов» контракт на выступление на костюмированном балу по случаю Дня Всех Святых в «Калифорния-холле». По иронии судьбы, финансируют бал благодетели Проказников, «Общество Каллиопы», и для его проведения они наняли импресарио по имени Боб Маккендрик. Кизи, Маккендрик и представители «Общества Каллиопы» Пол Хокен, Майкл Лейтон и Билл Тара собрались в квартире на верхнем этаже покосившегося здания на Пай-стрит сплошь деревянные планки и окна-фонари. Мебели никакой, только матрас в гостиной. Солнце заливает помещение ослепительным блеском. Кизи сидит на матрасе, а все остальные – на корточках на полу. Кроме Маккендрика. Он стоит в центре комнаты и приплясывает, точно попал на раскаленную сковородку. На нем тонкий черный свитер, рубашка с открытым воротом, узкие черные брюки и черные туфли без шнурков с акульими носами… короче, одет как прирожденный хипстер. Яркие солнечные лучи раскалывают его на двадцать семь составных частей, и каждая беспокойно ерзает.
– Слушай, Кен, – говорит он, – ты лидер, можно сказать, пророк, у тебя важная миссия, и мне это по душе, я понятно выражаюсь? Все это я уважаю… Но мне приходится смотреть на подобные вещи с другой стороны. Я несу ответственность перед многими людьми, вложена уже куча денег.
Двадцать семь частей! – все движутся, а как же, ведь каждому ясно, что при игре в импресарио эти танцы в «Калифорния-холле» – прямой путь к наживе. Кизи просто-напросто сидит и упорно обрабатывает Маккендрика, интересуясь, похоже, лишь тем, сколько времени тому придется уяснять себе, как все будет на самом деле… Черт побери, старина! объединим наши усилия! Перенеси сферу своих интересов в «Уинтерленд», вложи туда деньги. Даже если он этого не сделает, все равно все придут в «Уинтерленд», и в своем «Калифорния-холле» он останется ни с чем. Маккендрик вне себя. Его освещенные ярким солнцем черные брюки отплясывают фокстрот. От него во все стороны исходит запах беды. Соберите меня опять в одно целое! Все таращат на него глаза. От этого нестерпимого блеска у всех развивается близорукость! Он доходит до точки. Он согласен. Он отказывается от затеи с «Калифорния-холлом», отпускает восвояси «Мертвецов», мечется, рассыпается…
…на отдельные слова и прикольные фразы, ропот. Торчки начинают роптать по поводу игры Кизи во Власть.
