Нож был реально убит своим владельцем. Ни намёка на заботу, заточку и уход за ним не было. Я пару десятков раз провёл ногтем по кромке лезвия, возвращая ему хоть какую-то остроту.
— На, теперь им хотя бы шкуру зверя какого-нибудь мелкого порезать сможешь, — вернул я эту бесполезную даже в качестве зубочистки поделку владельцу. — Сталь, правда, редкая…
— Редкая? Дорогая? — оживился шокированный моими манипуляциями владелец.
— Редкая ерунда. В консервах и то лучше металл. Кстати! Хотел спросить… А вы что тут вообще делаете? — Я повернулся к водителю, что вцепился в руль и сидел мокрый, словно его из ведра окатили. — Дождь, что ли, идёт и крыша течёт? Ты чего мокрый весь?
— Да… просто… жарковато чуть-чуть… Господин… А мы это… к дядьке моему заехали. Он просил цветы полить, пока он отъехал…
— Я что, дебил, по-твоему?
— Не-е-е-ет…
— Какие ещё цветы в том доме? Он заколочен был минимум месяц. Все цветы померли бы уже давно.
— Ну… Огород там.
— А, ну тогда другое дело… — кивнул я и схватил левой рукой за ухо.
— Ай-ай-ай-ай! Грабили! Мы мародёры! Забираем никому не нужное добро для тех, кто в нём нуждается! Сюда всё равно никто не вернётся из-за монстров. АЙ-ЯЙ!
— Ну вы реально дебилы… Я и без вашего душещипательного признания прекрасно знаю, чем вы тут занимались. Вопрос: какого чёрта вы вообще здесь? Слимов не боитесь?
— Это Ярик! Ярик! У него талант есть!
— Какой талант? Кто такой Ярик?
— Я Ярик, — раздался сзади сдавленный голос.
— Что за талант?
— Чувствую, когда слимы близко…
— Понятно. Тормози, — приказал я водителю, отпуская его ухо.
— З-зачем?
— Тормози, я сказал!
Заскрипели тормоза, машину слегка занесло.
— Рассказывай, что чувствуешь, Ярик.
— Ногу отсидел…
— Могу помочь с её ампутацией, если это вернёт тебе здравомыслие. Слимы есть в округе или нет?
— Не надо… Чувствую… что слимов здесь нет.
— Тогда вот там что за страшилище на дереве сидит и на тебя пялится?
— КОЛЯН! ЖМИ НА ГАЗ! ЭТО ЖЕ БЕЛКА! ОЗВЕРЕВШАЯ, МАТЬ ЕЁ! ЯРИК, ПАДЛА! ПРОСПАЛ! — заорал и начал ёрзать на заднем ряду кривоносый.
— Стой спокойно… Таких мелких я ещё не видел. Забавная она…
Забавная тварь друг сорвалась с места, разогналась по ветке и совершила удивительно грациозный прыжок на тридцать с лишним метров.
— А-А-А-А!
— ЕЗДУЙ! ЕЗДУЙ!
Кто-то из мародёров явно перенервничал, и машина стала жертвой химической атаки. Я скривился и взмахом руки призвал воздушного элементаля, что перехватил белку в полёте и закружил её в бешеном вихре прямо перед капотом машины. А вскоре чёрная гадость слезла с бедного животного и начала понемногу растворяться, вылетая, подобно шрапнели, во все стороны лёгким, но прочным чёрным чем-то… Что это за ресурс, я так и не понял пока. Хотя видел, как косились военные на чёрные куски поверженных слимов, лишь подтверждая мою теорию об их ценности.
— Спокойно… Так, всё, теперь можем ехать. А ты, Ярик, рассказывай, как спасал вас всё это время? И давай без шуток. А то ведь я могу попросить свернуть куда-нибудь, где этих тварей будет в пять раз больше.
Ярик тяжело вздохнул, проглотил слюну и признался, что у него есть артефакт.
— Что ещё за артефакт?
— Природный… Небольшой красный камень. Он нагревается, когда рядом твари появляются… И внутри него пузырьки есть. Они перемещаются в ту сторону, где тварь есть…
— А сейчас чего не проверил?
— Да он в куртке остался… Вы на ней сидите.
— А, так это не подогрев сидений работает… — удивился я, вытаскивая из-под себя куртку. — И впрямь горяченький… Ладно, езжай дальше. Далеко нам ещё?
— Восемьдесят километров.
Я взял в руки телефон и обрадовался, узнав о появлении сети. Отлично! Немного времени есть, как раз убью его, изучая место, что станет мне и моим людям новым домом. И неважно, согласны с этим местные жители или нет. Раз здесь есть дикие, не занятые человеком места, значит, я вполне могу заявить свои права на эти территории.
— О, хомвидео… — нашёл я интересную ссылку. — Они же «домашние видео».
Дом… Дом — это хорошо. Дом — это семья, это оплот. Такое я люблю. Посмотрим, что там про дома рассказывают…
— Да как так-то? Что за охламоны такую подлость провернули⁈
— О, а вот эту парочку я знаю! Очень талантливые! — отозвался с заднего сиденья бородатый.
— Ужас! Срамота! — подытожил я, крепко держа в руках этот запретный артефакт.
— Вот сюда если нажать, оно на выбранный эпизод перейдёт, а если дважды нажать на экран, то пропустим вступительные титры, — рассказывал кто-то опытный с заднего сиденья.
Я повернулся к ним. Все пятеро умудрились шустро усесться на скромный ряд и таращились, пытаясь заглянуть в экран. Шестой, водитель, аж косоглазием овладел: одним глазом смотрел за дорогой, а вторым — на экран.
— За дорогой следи! — рявкнул я и отвернул от него телефон.
Остальные потянулись следом за экраном, и машина заскрипела от перегруза, заваливаясь на одну из сторон.
— Пошлость… Звенящая пошлость… — напоследок глянул я украдкой на экран и более чем сотню категорий видеофайлов, после чего заблокировал телефон.
Общий вздох разочарования словно бы помог машине распределить нагрузку и поехать дальше без эксцессов.
