- Как Вы себя чувствуете, Кабуто-сан? – Перед ним на столе появился поднос с глиняными яноми и сушеными яблоками прошлогоднего урожая в небольшой деревянной плошке.
- Все хорошо, спасибо, – отозвался Якуши и, прихватив поднос, пошел по коридору к выходу, неосознанно прислушиваясь к невесомым шагам Саюри за спиной.
Усевшись за круглым столом, девушка откинулась на спинку плетеного кресла и зябко закуталась в клетчатую шаль, обхватив обеими руками медленно нагревавшуюся чашку.
- Я поражаюсь Вашей выдержке, Кабуто-сан! – Она впервые за этот вечер посмотрела ему в глаза. – Вы здесь уже больше недели и не задали мне ни одного вопроса, если не считать обсуждение растений и поставок в Суну. – Она улыбнулась, и эта улыбка и ироничный прищур неожиданно ярких для тусклого вечернего освещения глаз показались ему смутно знакомыми.
- Вы сами сказали, что пока не готовы ответить на мою откровенность. Я не хочу быть невежливым или неблагодарным. – Якуши отвел взгляд.
- Если честно, я не так много знаю о Вас. – Она посмотрела на зажатую в пальцах чашку, размышляя. – Не намного больше, чем Вы обо мне.
- Я и сам знаю о себе немного, – охотно отозвался Кабуто, надеясь завязать беседу. – Я не знаю, где я родился и кто мои родители, живы ли они или давно умерли. Меня нашли в одной из разрушенных деревень во время войны. Я воспитывался в детском доме в Конохе. Там же впервые проявились мои способности к медицине. – Якуши вздохнул. – Больше всего мне нравилось работать в госпитале, но Деревне были нужны другие мои таланты. – Он поморщился. – Я стал шпионом. Потом встретил Орочимару-сама, он предложил мне заниматься исследованиями в его лабораториях. Вот, собственно, и все, думаю, остальное Вы знаете.
Повисло неловкое молчание. Изложенная в нескольких предложениях собственная жизнь показалась ему жалкой и бесцветной, написанной чужой рукой. Он опустил голову, сцепив руки в замок и прикидывая, как лучше откланяться, чтобы, с одной стороны, не обидеть хозяйку, а с другой – не продолжать этот неожиданно ставший неприятным разговор.
- Я родилась в Конохе, – прервала она его размышления и, наткнувшись на цепкий внимательный взгляд, слегка поежилась. – Мои родители были шиноби. После того, как они поженились, отец настоял, чтобы мама ушла со службы и занималась домом. – Она вздохнула и, поставив чашечку на стол, скрестила руки на груди. – Отца не стало, когда мне не исполнилось и года, я его совсем не помню. – Она поджала губы, устремив взгляд в темноту. – Мама умерла вскоре после него, ее я помню смутно, только ощущения: теплые руки, ласковый взгляд, тихий голос. – Она грустно улыбнулась, склонив голову набок, словно припоминая что-то. – Я поступила в Академию ниндзя и окончила ее, но довольно скоро после выпуска навсегда покинула Деревню Скрытого Листа, так и не став чуунином.
Кабуто неосознанно кивнул, выяснив причину, по которой Саюри не было в его картотеке, ведь он включал туда только тех, кто был заявлен на Чуунин Шукен.
- Какое-то время я путешествовала, а потом обосновалась на этой ферме. – Она снова посмотрела на Кабуто, подытоживая свой небольшой рассказ.
- Интересно, есть ли в мире хотя бы один шиноби, чью судьбу можно было бы назвать нормальной, пусть и с натяжкой? – проговорил Якуши, не отводя взгляда.
Она опустила глаза, затем вновь испытующе посмотрела на него, и в следующее мгновение в ее глазах появилась заинтересованность и симпатия, присущие человеку, встретившему неожиданного единомышленника. Она немного помолчала, затем проговорила:
- Думаю, нет, – на ее губах заиграла легкая печальная улыбка. – Именно поэтому я не хочу иметь ничего общего с миром шиноби в целом и с Конохой в частности. Но полностью исключить их из своей жизни не могу. – Она снова помолчала, потом быстро поднялась и принялась собирать посуду на поднос. – Продолжим завтра?.. – Саюри обернулась в дверях, дождавшись, когда Якуши растерянно кивнул, улыбнулась и скрылась в темноте коридора, бросив на прощание: – Спокойной ночи, Кабуто-сан.
Незавершенный гештальт – психологическое расстройство, проявляющееся в навязчивом состоянии, вызванном “неотработанной” ситуацией, неудовлетворенной потребностью в прошлом, которую пациент подсознательно проецирует на происходящее в настоящем, стремясь исправить собственную реакцию и поступить соответствующим образом.
====== Глава 36. Больно ======
