- Саске-кун, ты очень похож на своего брата, да упокоится он с миром, ага! – Блондин расплылся в презрительной улыбке. – Жуткий был тип, мрачный, молчаливый! Как зыркнет своими проклятыми красными глазами, бр-р-р! – Парень поморщился.
- Дейдара! – осадил Кисамэ, и Саске почувствовал прилив благодарности к суровому мечнику. – Ты же знаешь, о покойниках или хорошо, или…
- Молчу-молчу, да, – вновь заулыбался тот. – Никакого чувства прекрасного, ага, – заговорщицки добавил он, проходя мимо Саске и едва заметно кивнув в сторону Хошигаки, – только грубая сила, – он скривил губы. – А ты как относишься к искусству, м? – Блондин возбужденно изучал его лицо, придвинувшись настолько, что Учихе пришлось собрать все силы, чтобы побороть острое желание оттолкнуть его.
- Ну, смотря к какому, – пробормотал он, нарочито медленно наливая мисо в глиняную плошку.
Дейдара отскочил на пару шагов в сторону и презрительно смерил его диким взглядом.
- Есть только одно искусство, которое в состоянии отразить красоту мгновения, да! Искусство – это взрыв! – набрав в легкие побольше воздуха, он что было силы крикнул: – БАМ!
«Чертовы фрики», – закатил глаза Саске, вытерев расплескавшееся содержимое пиалы салфеткой и вспомнив предостережение Суйгецу.
- Уж помолчал бы ты, Дейдара, в самом деле! – В комнату, еле передвигаясь и скрючившись в три погибели, вошел пожилой мужчина, чью нижнюю половину лица скрывала маска. – Твое, с позволения сказать, «искусство» – просто бред собачий! Добрый вечер! Сасори, – представился он.
- Учиха Саске.
- Да-да, я знаю. Братец Итачи. Очень рад.
«Хотелось бы и мне сказать то же», – Саске натянул подобие вежливого выражения лица и кивнул. Затем примчался Тоби-Мадара, глупо подпрыгивая и радостно приветствуя всех присутствовавших, он заговорщически подмигнул Саске из-под маски и уселся за стол рядом с Кисамэ, беспрестанно дергая его просьбами передать то или иное блюдо. Хошигаки терпеливо передавал, сопровождая услугу глухим рычанием и закатыванием глаз.
Последним в столовой появился двуединый Зецу. Поздоровавшись с Саске на два голоса – хриплым и низким голосом черной ипостаси и писклявым ультразвуком белой половины – он присел за стол по правую руку от Саске. Расправив юбочку из зеленых веток и тоскливо ознакомившись с ассортиментом блюд, он немедленно высказался против употребления растительной пищи и прочитал небольшую лекцию о необходимости срочного перехода на продукты исключительно животного происхождения. Он также радостно пригласил нового товарища прийти на экскурсию в его оранжерею, разбитую в бывшей комнате Орочимару, и посетовал на то, что вверенных ему площадей катастрофически не хватает для выращивания всех тех многочисленных видов редчайших и ценнейших представителей флоры, которые он хотел бы разводить.
Саске потерял аппетит в ту же минуту, когда боковым зрением увидел, как Дейдара ест руками. И дело тут было вовсе не в слишком рафинированном аристократическом воспитании наследника мятежного клана: Дейдара не просто отказывался от использования приборов, он пережевывал пищу при помощи ртов, расположенных на его ладонях. Живое воображение и пытливый ум сыграли с Саске злую шутку, мысленно изобразив систему пищеварения его соседа, что и вызвало рвотные позывы и полное отторжение пищи.
Справившись с собой, Саске перевел взгляд на остальных. К счастью, Сасори вообще ничего не ел, чем сразу заслужил симпатию Учихи, правда, ненадолго. Мужчина сосредоточенно и, по его глубокому убеждению, совершенно незаметно собирал со всех тарелок масло, складывал его под столом в скляночку, которую затем спрятал в один из своих непомерно длинных рукавов. Поймав недоумевающий взгляд нового товарища, он неопределенно пожал плечами и пробормотал что-то про чертову экономию, вспомнив какого-то Какудзу и тут же возведя глаза к небу и пожелав последнему успокоения души.
