Пейн и Конан мирно шушукались, загородившись от присутствующих свежей прессой. Кисамэ смачно отрыгнул, оглядывая разоренный им стол голодным взглядом и допивая седьмую кружку воды. Тоби беспорядочно тыкал вилкой по всем тарелкам в попытке съесть хоть что-нибудь, пока на лакомый кусочек не положил глаз Хошигаки. Вскоре на его тарелке выросла внушительная пирамида из разнообразных закусок, которая спустя мгновение с грациозной подачи самого Тоби оказалась на полу, сопровождаемая его слезливым возгласом и язвительной фразой Сасори, что, будь с ними сейчас все тот же загадочный Какудзу, расходы на испорченные продукты были бы немедленно вычтены из и без того скромного жалования Тоби, причем на всякий случай в двойном размере. От соседа слева доносилось стройное трехголосое чавканье. Сосед справа, изобразив сладчайшую улыбку, витиевато выражал надежду, что Саске не станет возражать, если после его безвременной кончины в отведенной ему комнате будет устроена еще одна оранжерея. Саске не выдержал и с грохотом отодвинул стул, пожелал всем приятного аппетита и удалился из этого сумасшедшего дома в свою комнату, ключ от которой и краткие пояснения о месторасположении в бесконечном лабиринте коридоров, дала ранее Конан.
Тихий стук в дверь прервал и без того беспокойный сон, полный тревожных мыслей. Саске поднял голову с подушки, мгновенно активировав Шаринган и сжав рукоять катаны. Первое знакомство с Акацки ясно дало понять, что в этом, с позволения сказать, убежище можно было ожидать чего угодно. В долю секунды оказавшись у входа в комнату, он распахнул дверь и увидел бледное лицо Конан, прижимавшей указательный палец к губам.
- Ты должен пойти со мной, Саске-кун, – едва слышно проговорила она. – Он хочет поговорить с тобой.
- Пейн? – удивился юноша, устремив на нее пристальный взгляд алых глаз, однако все же опустив катану. Конан и Пейн, если опустить обилие пирсинга на лице последнего, показались ему наиболее адекватными из всех участников Акацки.
- Не совсем. Пожалуйста, пойдем. Нас не должны увидеть.
Саске пожал плечами и послушно последовал за ней по пустым коридорам убежища, с помощью Шарингана сканируя, нет ли поблизости Мадары или этого вездесущего Зецу. Все было чисто, однако Конан постоянно недоверчиво оглядывалась, будто бы тоже что-то проверяя. Наконец, она остановилась возле угловой комнаты, еще раз осмотрелась и открыла дверь в темное помещение, пригласив своего спутника войти. Освещенная лишь узкой полоской белесого лунного света из наполовину задернутого тяжелой шторой окна, комната казалась слегка зловещей, однако Конан наконец расслабилась, заперев дверь на ключ изнутри.
- Он здесь, Нагато, – произнесла она, проходя вглубь комнаты.
- Тоби и Зецу? – поинтересовался приглушенный, слегка хриплый мужской голос из дальнего угла, где Саске сразу же почувствовал сильную, очень сильную чакру.
- Их нет в убежище, я проверила трижды.
- Кто ты? – Учиха инстинктивно нащупал рукоять катаны и приготовился атаковать. – Что тебе от меня надо?
- Оружие тебе ни к чему, я хочу просто поговорить, – продолжил невидимый собеседник.
Саске напряг зрение, пытаясь разглядеть говорившего, однако даже Шаринган смог выловить в кромешной темноте лишь странного вида конструкцию, похожую на огромную деревянную бочку, к которой были присоединены с помощью толстых черных прутьев шесть стальных саркофагов.
- Если хочешь говорить, то покажи свое лицо! – потребовал Саске, незаметно для себя повышая голос.
- Ты прав. Так же сказал мне тогда и твой брат. Конан, свет, – полупросьба-полуприказ, который был немедленно исполнен.
Представшее перед глазами юного Учихи зрелище не шло ни в какое сравнение ни с ртами на ладонях Дейдары, ни с голубым цветом кожи Кисамэ, ни с ветками-челюстями Зецу. В ту самую бочку, которую он разглядел с помощью Шарингана, было по пояс помещено неестественно худое, совсем истощенное тело мужчины. Руки его были погружены в стальные канистры, а из спины торчала дюжина длинных черных прутьев, по которым струилась чакра, наполняя собой саркофаги с шестью телами. Длинные красные пряди его волос спускались почти до острого подбородка, обрамляя впалые щеки, закрывая всю правую половину лица. Юноша прищурился, рассматривая тонкие черты: высокие скулы, прямой нос и большие, глубокие сиреневые глаза, будто подернутая рябью водная гладь. Если бы не болезненная худоба, его лицо можно было бы даже назвать красивым и располагающим к себе.
- Ты… Настоящий Пейн? – Глаза Саске удивленно расширились, и он судорожно переводил взгляд с обладателя Риннегана на Конан и обратно.
- Да. Но говорить я хотел не обо мне, а о тебе, – прохрипел, закашлявшись, Нагато. – Зачем ты пришел в Акацки? – Глаза Рикудо испытующее исследовали лицо юноши, стараясь прочитать его эмоции и мысли.
