Саске вздохнул, бросил взгляд через плечо на притихших товарищей по команде и, сосредоточенно нахмурившись, пошёл вперёд, прокручивая в голове то немногое, что Кисамэ посчитал нужным им сообщить о цели: владеет восемью мечами, Элемент Молнии, может осознанно использовать чакру запечатанного в нём Биджу. Где-то на уровне подсознания Саске понимал, что Кисамэ не поставит под угрозу провал миссии, но это вовсе не означало, что он станет спасать или прикрывать его. По всему выходило, что мечник не в большом восторге от их компании, и причина, как догадывался Саске, была именно в нём. Чем не удачный момент избавиться от навязанного напарника во время сложного задания?
Саске спустился на самое дно ущелья и огляделся. Белые полупрозрачные облака проплывали между скалами, отбрасывали на землю причудливой формы тени. Две огромные скалы зажали расположенный на приличной высоте небольшой храм, к которому вела лестница. Учиха остановился на площадке у её подножия, Джинчуурики появился почти тот час же, словно почувствовав присутствие врага. Он спускался по лестнице медленно, дав Учихе возможность разглядеть его подробнее: высокий рост, рельефная мускулатура, уверенные, полные достоинства движения.
- Совсем ошалели – послали ребёнка!
Акацки сидят у меня в печёнках! – декламировал Би, сурово сдвинув брови на переносице.
Саске тоже нахмурился и чуть отступил, Би спустился на площадку и, скрестив руки на груди, уставился на парня. Тот вытащил из ножен катану и принял боевую стойку, подтверждая всю серьёзность своих намерений.
- Хочешь сегодня сразиться со мной?
Рискуешь проститься со своей головой! – Облачник вытащил из замысловатых ножен на спине сразу восемь мечей и подбросил их в воздух.
Перехватив их прямо в полёте, Джинчуурики зажал клинки локтями, коленями, и даже зубами. На мгновение замер в причудливой стойке, а затем обрушился на Саске всей мощью. Би управлялся с восемью мечами виртуозно, наносил удары то руками, то ногами, вращался в воздухе с бешеной скоростью, которую Саске едва мог уловить даже при помощи Шарингана. Спокойное лицо Джинчуурики не выражало никакого напряжения, на лбу не выступило ни капельки пота, казалось, он даже не начал разминку. Предсказать его движения было непросто не только потому, что приходилось следить сразу за восемью острыми лезвиями и мастерски наносившими меткие сильные удары ногами и руками КираБи, но и потому, что манера вести бой у облачника была уж очень необычной. Он всё время менял ритм, скорость и силу своих атак, не давая противнику возможности привыкнуть. Только благодаря Шарингану Учиха успевал уклоняться, отскакивать в самый последний момент, оставаясь почти невредимым. Однако острые лезвия мечей всё же оставляли царапины на оголённых участках кожи, местами распарывали одежду, отсекали клочки угольно-чёрных волос.
Саске никогда не считал себя слабым в кенджуцу, он много и упорно практиковался во владении клинком, ему не раз удавалось одолеть Суйгецу в тренировочном бою, он чувствовал свою верную катану так хорошо, словно она была его плотью и кровью. Но сейчас он чётко ощущал, что перед ним соперник совершенно другого уровня. И всё дальше отступал к краю небольшой площадки, осознавая, что в простом поединке ему вряд ли удастся одолеть КираБи. Отразив очередную атаку, Саске чуть сильнее оттолкнулся ногой от скрещенных противником мечей, сделал оборот в воздухе и приземлился, сгруппировавшись, несколько дальше обычного. Джинчуурики замер, наблюдая, как Учиха сложил печати и пустил сквозь меч Чидори.
- Суйгецу! – резко окликнул Кисамэ, Хозуки напрягся и посмотрел на капитана.
За всё время с момента их выхода из убежища Акацки Кисамэ ни разу не обратился к нему по имени, сперва пытался использовать полюбившееся Карин «каппа», но потом к вящему удовольствию рыжеволосой девицы вспомнил принятое в Семи Мечниках Тумана обращение к тогда ещё подростку Суйгецу «салага» и использовал только его. И вот теперь «Суйгецу». Парень помнил с детства – обращение по имени означало опасность и необходимость сосредоточиться. Так было принято у мечников, в самый ответственный момент они забывали о взаимных подколках и обидах, о своей дружеской вражде. Всё это откладывалось в сторону, когда грозила опасность, и сигналом был именно отказ от кличек.
- Семпай? – мгновенно оказавшись рядом с Акацки, Хозуки бессознательно вытянулся по стойке смирно и бросил взгляд на расположенную внизу в ущелье небольшую площадку, на которой Саске сражался с Джинчуурики.
