В ванной он наклонился над раковиной и, сунув голову под кран, открыл холодную воду. Ледяные струи разливались в огненных волосах и приятно бодрили, головная боль начала понемногу униматься. Вытерев голову полотенцем, он вернулся в комнату, опрокинул в себя уже давно остывший зеленый чай, оставшийся в чашке со вчерашнего вечера, и окинул взглядом бумаги на столе. Все их он уже проработал, пересмотрел и подписал те, которые считал необходимыми, и теперь они аккуратно лежали в двух стопках. Ему и в голову не могло прийти, что должность Кадзекагэ подразумевает столько бумажной работы.
- Хочу спать! Хочу спать! Хочу спать!– отчеканивал в виски воспаленный мозг.
- Прааавильно, – начал елейно нашептывать демон внутри. – Мы должны лечь спать! Может, Технику Скрывающего Сна, и разнесем тут все к чертям? Останется один песочек!
- Умолкни, а? – по возможности терпеливо ответил Гаара, понимая, однако, что это вряд ли поможет. С первого раза тануки никогда не удавалось утихомирить. – С самого утра не начинай… Без тебя голова болит.
- Проснемся, а здесь вместо противных деревьев прекрасные песчаные дюны, жаркий ветерочек… И кровища повсюду. Как мы любим, – гаденько хихикнул Шукаку. – А, мой блистательный?
- Вот неугомонный, – неожиданно для себя вслух произнес Кадзекагэ и тут же замолчал, услышав ворчание просыпающегося от его голоса Канкуро.
Ему показалось, или он снова вступил в диалог с этой психически неуравновешенной зверюгой?
- Уж кто бы говорил про психическое здоровье, – снова послышался из глубины подсознания издевательский тон.
- Да замолчи же ты, – Гаара потряс головой, пытаясь отогнать наваждение, но стало только хуже: в горле появился привычный комок, и стало нестерпимо душно.
Метнувшись к окну, он распахнул раму пошире, высунул голову и стал жадно хватать ртом прохладный утренний воздух. Дурнота начала медленно отступать, и он без сил упал в кресло.
- Нужно прогуляться, нужно подышать, – пробормотал Гаара и, быстро поднявшись, вышел из комнаты, не взяв с собой даже тыкву с песком.
Улочки Конохи были по-утреннему пустынны, изредка мимо него проходили к своим еще не открывшимся лавкам сонные торговцы с корзинами свежих овощей, фруктов или выпечки, наполняя воздух аппетитными ароматами. Теперь дышалось легко и свободно, дурные мысли оставили его и он просто шел, не разбирая дороги, наслаждаясь хотя бы минутой покоя.
После получасовой прогулки он сел на скамью в небольшом уединенном сквере в тени раскидистого дерева и откинулся на ее спинку, запрокинув голову и глядя в небо сквозь причудливые узоры ветвей. Головная боль вернулась от физической нагрузки и глотка свежего воздуха. Гаара пытался не концентрировать внимания на боли и раствориться в прохладной тени.
Из забытья его вывел громкий крик птицы, которая, видимо, чего-то испугавшись, вылетела из травы, задев его своими крыльями. От неожиданности он вскочил и стал озираться по сторонам: на узкой дорожке сквера стояла Макото Кайен с бумажным пакетом из кондитерской лавки и удивленно смотрела на Пятого Кадзекагэ, который появился в деревне совсем без охраны. Резкие движения только усилили его головную боль, и юноша схватился одной рукой за голову, второй – за край скамьи, чтобы не упасть.
- Кадзекагэ-сама! – воскликнула она, бросившись к нему и помогая сесть на скамью. – Кадзекагэ-сама, Вы в порядке? Я могу чем-то помочь?
- Голова, – пробормотал Гаара, стиснув руками череп. – Ужасно болит голова.
- Вы позволите мне? – Мако замялась, опустив глаза, и покраснела. – Вы позволите мне попробовать Вам помочь?
- Здесь вряд ли можно что-то сделать, – с грустной усмешкой проговорил он.
- Пожалуйста, не двигайтесь и закройте глаза, – Макото встала за его спиной и аккуратно запустила свои прохладные пальцы с исходившими от них тонкими струйками зеленой медицинской чакры в его огненные волосы, осторожно массируя активные точки на висках, затылке и за ушами.
Гаара сидел, замерев от смешанного чувства удивления и странного беспокойства. Ему было не по себе, потому что раньше никто, даже Темари и Канкуро, не прикасались к нему без крайней необходимости. И нельзя сказать, что эти прикосновения ему нравились, скорее, они были неприятными, вмешивались в его личное пространство, раздражая тем самым и без того воспаленное сознание. Однако мигрень отступала, как будто тонкие пальцы ее вытягивали. Через пять минут массажа головная боль немного утихла, позволяя открыть глаза.
- Вам лучше, Кадзекагэ-сама? – спросила Макото, склонившись над его лицом. – Как Ваша голова?
- Как… Как это получилось? – хриплым голосом спросил Гаара, осторожно подняв голову.
- Нет-нет, Вам лучше сейчас не говорить, – она осторожно прикоснулась к его плечам, юноша дернулся и отпрянул. – Я не сделаю ничего плохого. Ваши глаза… Сколько же Вы не спали?
- Неделю, может быть, полторы, – сбивчиво пробормотал Кадзекагэ, чувствуя, как тяжелеют веки и путаются мысли. – Нет, мне нельзя спать… – уже в полусне проговорил он, силясь открыть глаза, но его голова тяжело упала на руки Макото.
