- Насмешил, – проговорил Мадара, наконец отсмеявшись. – Именно это событие я считаю своей главной ошибкой, из-за которой всё и пошло наперекосяк. – Он на долю секунды задумался. – Единственная польза от этого договора – это получение новой техники. Хотя я не склонен думать, что именно договор стал причиной её получения…
- Значит, Вы получили Ясакани после подписания мирного договора с Хаширамой, – скорее утвердительно проговорил Итачи, с достоинством выдержал испытующий взгляд Мадары, а затем продолжил: – Логично, ведь это единственный Ваш честный и благородный поступок.
- Хм, выходит, ты не так безнадёжен, как мне показалось вначале, – Мадара расплылся в удовлетворённой улыбке и смерил собеседника оценивающим взглядом.
Саске затаил дыхание, без труда поняв, что спокойствие в холодном голосе противника было наигранным, впрочем, как и его весёлость. Гаара нахмурился и бросил вопросительный взгляд на младшего Учиху, Саске лишь пожал плечами в ответ.
- И откуда же ты знаешь про артефакт? – поинтересовался Мадара.
- Артефакты, – поправил Итачи и, выдержав паузу, продолжил: – Меч, ожерелье и зеркало.
- О, даже так, – Мадара искривил губы, хищно прищурив глаза. – Будет обидно, если окажется, что ты блефуешь и знаешь только то, что уже успел рассказать.
- Я знаю достаточно, – успокоил его Итачи. – И не только знаю.
- Хвала богам! – воскликнул Мадара, в его глазах промелькнула жадность. – Уж не знаю, почему, но готов тебе поверить, – добавил он, не спуская с Итачи хищного взгляда.
- Благодарю за доверие, – вежливо поклонился Итачи.
Саске и Гаара недоумённо переглянулись, а Мадара впился горящим взглядом в выпавшее из-за ворота рубашки Итачи ожерелье из драгоценной яшмы, нанизанной на кожаный шнурок.
- Возможно, я выбрал в союзники не того Учиху? – Мадара вопросительно вскинул бровь, усмехнувшись. – Ты мог бы оказаться более полезным, чем Обито. – Он удрученно вздохнул. – Что ж? Никогда не поздно переиграть. Я могу подарить тебе власть и силу, каких ты не сможешь получить в этом убогом мирке имени Хаширамы.
- Боюсь, мы не сможем договориться, – отрезал Итачи, пряча Ясакани за воротом.
- Очередное разочарование, – констатировал Мадара, зло скрипнув зубами. – Истинный Учиха никогда не отказался бы от двух вещей: от власти и от силы. Ничто не могло бы стать причиной отказа.
- Даже необходимость убить родного брата, чтобы достичь цели, – скорее утвердительно, чем вопросительно проговорил Итачи.
- Даже это, – подтвердил Мадара. – Ничто. Если только мы говорим про истинного Учиху.
- Не стану спорить, – Итачи пожал плечами. – Всё дело в том, что в первую очередь я – шиноби Конохи, а уже потом – наследник клана Учиха.
- Смахивает на предательство. В свое время таких, как ты, мы судили на месте. Наказанием в лучшем случае было изгнание и лишение славного имени Учиха, а в худшем – смерть, – усмехнулся Мадара, многообещающе вскинув брови.
- К счастью, в этом мире законы устанавливаете не вы, – резко отозвался Итачи.
В следующее мгновение он отскочил назад, поравнявшись с Гаарой и Саске. Вокруг них троих очень вовремя вырос алый самурай Сусаноо, о которого разбилось несколько десятков огненных шурикенов, посланных Мадарой. В качестве внешней линии обороны возникло и сомкнулось кольцо чёрного пламени Аматерасу.
- Надеюсь, это задержит его на некоторое время, – поспешно проговорил Итачи. – Нам надо обсудить план.
Сознание возвращалось медленно, пробуждаемое тупой болью в затылке и солёным привкусом собственной крови во рту. Какаши открыл глаза, обнаружив себя лежащим на земле среди разбросанных то там, то здесь обломков камней и затухающих очагов пламени. Он постарался встать, но сил в теле практически не осталось, оно как будто налилось свинцом, застывшим в венах. Вместе с тем, он ощутил себя живым и подозрительно здоровым, если учесть, что несколько секунд назад он был едва ли не в эпицентре страшной силы взрыва. Тело болело, но он чувствовал каждую клеточку целой и невредимой. Осторожно приподняв голову, Копирующий огляделся и, к своему удивлению, не обнаружил нигде Обито. Вокруг было пусто и пугающе тихо: ни звуков битвы, ни рёва воскрешённого Десятихвостого, абсолютная тишина.
Какаши поднялся на ноги, пытаясь унять головокружение, оглядел выжженные деревья. Слегка рассеянный взгляд отчаянно пытался зацепиться за что-то, от чего можно было начать размышлять. Какаши не был медиком, но по его предварительному диагнозу его контузило: это объяснило бы абсолютную тишину в ушах, рассеянное внимание и решительный отказ мозга анализировать происходящее. В то же время, где-то в желудке липко растекалась тревога и в голову назойливо лезли самые жуткие предчувствия и предположения.
