- Я Вас очень прошу, Мидзукагэ-сама! Карин обладает медицинскими техниками, которые, как Вы, безусловно, знаете, слабо развиты в Кири, – тараторил Суйгецу. – Но времена Кровавого Тумана уже прошли, необходимо развивать новые направления и приобретение Карин было бы...
- Не заговаривай мне зубы! – отрезала Мидзукагэ. – Лучше честно скажи, что переживаешь за жизнь своей любовницы, – зелёные глаза сверкнули.
- Это не так, Мэй-сама, Карин и я не состоим ни в каких отношениях, – вздохнул Суйгецу, – но если это поможет Вам принять решение, то можете считать, что...
- Это никак не повлияет на мое решение, мне нет никакого дела до этой девицы, до ваших с ней взаимоотношений. И я не собираюсь тратить на неё силы и время. Тем более отстаивать её на Совете, – пальцы сложенных на груди рук впились в ткань рукавов, зелёные глаза метали громы и молнии. – Ты поедешь в Кири один или всю жизнь проведёшь в тюрьме, как и все нукенины, за которых никто не поручится.
Суйгецу замер на секунду, сжав в руках меч. Карин всем телом ощутила его напряжение, и сама не на шутку заволновалась. Но в следующий момент мечник разом расслабился, взял Кубикирибочо в обе руки, словно подношение, сделал несколько шагов вперёд, опустился на одно колено и бережно положил его к ногам Мидзукагэ, с достоинством выпрямился и посмотрел прямо в глаза Мэй.
- Прошу простить, Мидзукагэ-сама, в таком случае я не смогу принять Ваше предложение. Прощайте, – быстро развернувшись, он схватил Карин за руку, вышел из палатки, благодарно кивнул Чоджуро и стремительно направился обратно в сторону квартала Учиха.
Карин всеми силами старалась не отставать за несущимся вперёд мечником, но ноги отказывались слушаться. Вся произошедшая в палатке Мидзукагэ сцена казалась ей каким-то выпавшим из общей канвы фрагментом. Суйгецу, хамоватый, приставучий, раздражающий и противный до тошноты. Суйгецу, который всё время над ней издевается и подкалывает, который не имеет принципов и совести, который более всего ценит собственную безопасность и комфорт. Этот самый Суйгецу сейчас отказался от возможности сохранить свободу, заниматься любимым делом, вернуться домой. И всё из-за неё?..
- Стой! – что есть мочи завопила Карин. – Остановись же!
- Что ещё? – зарычал Суйгецу, резко разворачиваясь и негодующе глядя на снова влетевшую в него Карин.
- Ты сейчас зачем всё это сделал? – оттолкнув его и пытаясь отдышаться, пролепетала она.
- Что это? – Лиловые глаза сузились, а руки упёрлись в бока, предвещая скандал.
- Отказался от её предложения, – не унималась девушка, стараясь звучать как можно спокойнее.
- Без тебя мне будет скучно, детка, – он прижал палец к губам в притворном размышлении. – Я, знаешь ли, люблю адреналин, а наши с тобой стычки...
- Прекрати! – завизжала Карин. – Почему. Ты. Это. Сделал?
- Потому что идиот, – на полном серьёзе ответил Суйгецу после некоторого размышления.
- Неужели нельзя хоть на минуту быть серьёзным?! – она топнула ногой и ударила его в грудь кулачками.
- Я предельно серьёзен, детка, – прищуренные глаза не смеялись, он схватил её за плечи и заставил посмотреть в глаза. – Я – идиот, потому что люблю тебя, дуру.
- Любишь? – глаза Карин увеличились вдвое, а рот беспомощно раскрылся.
- Люблю, – спокойно подтвердил Хозуки, отпустив её, и, сурово нахмурившись, посмотрел куда-то в сторону. – И ничего не могу с этим поделать.
- Но почему ты не… – Карин замолчала, почувствовав, как краска прилила к щекам, и закусила губу.
- И получить по морде? – тут же отозвался Суйгецу. – Вот спасибо, добрая душа! Зубы, в отличие от волос, не отрастут. И потом, что бы это изменило? Особенно сейчас? – он снова посмотрел на неё мельком и отвёл взгляд. – Всё, на что мы можем рассчитывать, – одиночные камеры по соседству, – он грустно усмехнулся. – Хотя… Мы сможем, например, перестукиваться! Ты морзянку знаешь? – Хозукаи оживлённо уставился на неё.
- И что, всё? – Карин растерянно заморгала глазами: в то, что волшебные три слова всё-таки были произнесены каких-то тридцать секунд назад, теперь верилось с трудом, зато с головой накрыло разочарование и чувство незавершённости.
- А что ещё? – лиловые глаза снова сузились, а на губах мечника заиграла снисходительная ухмылка, Карин потупилась, снова краснея. – Постой! – ехидно произнёс Суйгецу и распахнул глаза в притворном ужасе. – Неужели ты была бы не прочь ещё немного обсудить слово на букву “л”? Это забавно! – он подбоченился и устремил взгляд куда-то вверх, словно прикидывая что-то. – Вот только одного не могу понять: когда это я перестал быть «противной рыбой»? «Мерзкой дрянью»? «Паршивым земноводным»? Так, что ещё? Ах, да! – Он хлопнул себя рукой по лбу. – Как я мог забыть? Каппа! Или…
- Заткнись, придурок, – прошипела Карин и, схватив обеими руками Суйгецу за грудки, притянула его к себе.
- Полегче, детка, не расплескай! – продолжал балагурить Суйгецу.
- Я тебе не детка! – прорычала она, хорошенько встряхнув мечника.
