Закатное солнце окрасило в оранжевый небо и макушки деревьев, отчего и без того яркая осенняя листва словно вспыхнула. Обратная дорога из леса Нара тянулась вдоль небольшой поросшей камышом и осокой речушки, и её журчание отчётливо слышалось в неожиданно повисшей тишине. Тропинка была довольно узкой, поэтому идти приходилось друг за другом. Возглавлял колонну Шикамару: Нара Шикаку остался на вечерний обход с егерями, и Шикамару был единственным, кто знал обратный путь. За Шикамару пристроилась Темари, которая шла с ним в ногу на расстоянии их сцепленных в замок рук, и до остальных путников доносился их негромкий разговор. Следом за ними шёл Канкуро, который нёс на руках уставшую Ино, которую сморило окончательно на середине обратного пути. За Канкуро вышагивала поминутно зевавшая Куротсучи, а замыкал процессию Гаара, как самый сильный в их небольшой группе.
За сегодняшний долгий день они получили массу впечатлений, и Гаара вынужден был признать, что он отдохнул. Отдохнул, несмотря на то что его сегодня заставили совершать поступки, на которые он по доброй воле ни за что бы не согласился. Однако внучка Тсучикагэ не потерпела возражений, и с разрешения Нара Шикаку каждый участник их импровизированного похода, в том числе Гаара, получил в распоряжение персонального оленя, набор детальных инструкций от Куротсучи относительно того, что с этим самым оленем надо было сделать, а также инвентарь для проведения работ. Хвала Ками-сама, олень Гааре достался послушный, ну или животное очень быстро смекнуло, чем чревато непослушание Кадзекагэ. Поэтому Гаара с оленем выполнили все этапы программы по кормлению, поглаживанию, почёсыванию за ушком и прочим манипуляциям достаточно быстро и разошлись полюбовно. Чего нельзя было сказать о самой Куротсучи, которая своего сохатого обхаживала и уговаривала добрых полчаса, прежде чем тот дал себя погладить, а в процессе даже несколько раз боднул, от чего старик-Тсучикагэ, скорее всего, будет в полном восторге, а Куротсучи, вероятно, не сможет сидеть ещё несколько дней.
Девчонка в очередной раз зевнула, тряхнула вихрастой головой, отчего Гаара уловил едва ощутимый запах шампуня, и поёжилась, подёрнув загорелым плечиком.
- Ты замёрзла? – спросил Гаара.
- Чего? – Куротсучи обернулась, и задумчивое выражение её лица в одно мгновение сменилось на улыбчивое. – А, нет… Просто меня тоже что-то сморило. Вон, Ино-сан вообще заснула, – она кивнула на шедшего впереди Канкуро. – Ты только не подумай, это не намёк, что меня надо нести на себе, я могу сама, – тут же помахала руками она. – Тем более, ты только выздоровел, тебе будет тяжело.
- Сомневаешься, что я смогу тебя поднять? – удивлённо вскинул бровь Гаара.
- Нет-нет, просто Хаюми-сан сказала бы, что нельзя так себя вести в приличном обществе, если ты на самом деле не плохо себя чувствуешь, – пожала плечами Куротсучи. – А я не хочу, чтобы ты подумал, что я плохо воспитана.
- Вот как, – кивнул Гаара. – Я так не думаю, если тебя это успокоит.
- Вот это хорошо, – выдохнула Куротсучи, замедлив шаг и поравнявшись с ним. – Слушай, я тебя ведь не поблагодарила ещё раз. Ты снова мне жизнь спас. Ну тогда, во время Запечатывания, – она потупила взгляд и отвернулась. – Я не знаю, стоит ли тебе это говорить, но… мне кажется, что я тогда всё-таки видела твою маму. Не знаю, как так могло получиться. Темари-сан вообще сказала, что я всё придумываю. Но мне кажется, что я видела.
Гаара задумчиво посмотрел поверх деревьев на стремительно темневшее небо. Он помнил тот миг очень чётко – как, зажмурившись, просил маму, Шукаку, песок и все высшие силы только о том, чтобы защитили её, Куротсучи. Неудивительно, что вместе с песчаной защитой он передал и ещё что-то. Что-то, что жило глубоко в нём самом. «Любовь», – услужливо проговорило подсознание давно забытым голосом Яшамару, заставив Гаару на мгновение остановиться и чуть шире открыть глаза, что Куротсучи, вероятно, приняла за удивление от произнесённой ей фразы.
- Это моя песчаная защита, – проговорил он наконец. – Умирая, моя мать просила Шукаку защищать меня от любой физической силы. Это был её последний подарок. Думаю, это произошло потому, что я отдал тебе свою песчаную защиту.
- Понятно, – протянула Куротсучи, закусив губу. – Твоя мама была очень красивая. И добрая, судя по всему, – добавила она и осеклась. – Прости, не хотела тебе напоминать. Что ж такое! – в сердцах произнесла она. – Лучше, наверное, действительно мне молчать в тряпочку, как деда говорит. А то что ни ляпну – всё какая-то глупость. Даже когда стараюсь. Прости.
Куротсучи надула губы и опустила голову, спрятав глаза за непослушной чёлкой, и дальше шла молча, поминутно спотыкаясь, поскольку тропинку совсем затянули серые ноябрьские сумерки.
- Шикамару, нам ещё долго? – окликнул Канкуро по возможности тихо, чтобы не разбудить Ино.
- Пару километров, – отозвался Шикамару. – Могу тебя сменить, если хочешь.
- Нет, просто холодает, – проговорил в ответ кукольник, осторожно коснувшись пальцами руки Ино.
