Но этот парень не переставал удивлять. Сложив несколько печатей пальцами одной правой руки, он активировал одну из замораживающих техник, отчего трясина превратилась в небольшой гладкий каток, из которого парень выбрался, расколов чакрой сковывающий конечности лед.
- Техника ниндзя: Скрывающий туман.
Какаши действовал на автопилоте. Он уже сражался против этой техники, лучшую блокировку его Шарингана, пожалуй, было сложно придумать. Но в отсутствии зрения у него оставалось еще четыре органа чувств, из которых он ожидаемо выбрал свой конек – нюх. Концентрируясь на легком запахе скошенной травы, исходившем от Харуки, Хатаке пытался определить его местоположение и разработать план захвата и блокировки обязательно обеих рук противника. Харука, как и все Мечники Скрытого Тумана, наверняка был мастером беззвучных убийств, то есть умел передвигаться потрясающе быстро и бесшумно, захватывая противника сзади. Копирующий едва справлялся с необходимостью контролировать спину и одновременно уворачиваться от ледяных игл, летевших в него каждый раз с разной стороны. Наконец, ему удалось поймать момент, когда противник оказался прямо за его спиной, после чего он схватил его за руку, перекинул через себя и выполнил захват сзади.
Сжав тонкие запястья Харуки за его спиной, Какаши победоносно поднес к горлу соперника его же собственное оружие – последний ледяной сенбон, оставшийся зажатым в холодных пальцах. Копирующий был доволен: его обманный маневр удался как нельзя удачно, позволив ему блокировать обе руки противника таким образом, что все отчаянные попытки Туманника вырваться из его “объятий” были абсолютно бесполезными. В качестве негласного приза, Хатаке мысленно позволил себе маленькую недостойную шиноби слабость, от которой он героически отказывался последние несколько дней – изучать профиль Харуки, слегка наклонив голову, скользя взглядом по волнующе нежным розовым щекам. На мгновение отключив все доводы рассудка и наплевав на любые другие аргументы, он также разрешил себе признаться, что согласился на такое смехотворное противостояние и изо всех сил старался победить только ради того, чтобы увидеть этот легкий румянец и почувствовать его частое сердцебиение, незаметно, ну, или почти незаметно, коснувшись пальцами венки на фарфорово-бледной шее. Только это было для него настоящей победой, а вовсе не избавление от уже начинавших ему нравиться утренних приключений.
Поддавшись эмоциям, Копирующий не заметил, как от удивления на лице туманника не осталось и следа, в глазах появился озорной блеск, а губы расплылись в традиционной издевательской ухмылке, быть может, даже чуть более издевательской, чем обычно. Юноша подался назад, прижавшись к нему ближе, и, слегка касаясь виском его скулы, томно прошептал: “Страница двести восемьдесят четыре”, будоража его сознание. Почти бессознательно Какаши повелся на эту возмутительную провокацию, сильнее сжав тонкие запястья, и едва слышно втянул ноздрями воздух, блаженно прикрыв глаза: от Харуки пахло морозным весенним утром, свежим морским ветром и скошенной травой.
Зрители затаили дыхание и завороженно наблюдали за происходящим. Сакура и Макото недоуменно переглядывались, не понимая, почему Копирующий медлит и что такого сказал ему Харука, Наруто нетерпеливо ерзал в ожидании блистательного финала и победы Какаши-сенсея, за которого он искренне болел всю схватку, Джирайя тоже ерзал, причем не менее нетерпеливо, однако его, казалось, волновал совсем не исход сражения, а нечто более глубокое, что лишь его многолетний опыт позволил ему уловить. Единственным безразличным к ситуации наблюдателем оставался, пожалуй, только Сай, чьи бледные пальцы, как обычно у послушного безупречного мальчика, покоились на коленях.
- Ну и чего Какаши-сенсей тормозит? – не выдержал Наруто. – Ведь он же выиграл! Изврат!
- Заткнись! – осадил ученика саннин, его взгляд был прикован к еле заметно подрагивавшим пальцам Копирующего.
- Ну, я так не играю! Какаши-сенсей выиграл, все это видели. Пойти сказать ему, чтобы расслабился? – сердобольный блондин уже было вскочил на ноги, но тут же был усажен обратно волевой рукой в зеленом рукаве.
- Не вздумай! Ты все испортишь! – почти взмолился Джирайя. – Схватка только начинается, смотри внимательнее.
Тем временем в гениальной голове Хатаке беспорядочно метались мысли. Какого черта этот парень вытворяет? Зачем от него так приятно и притягательно пахнет? Что он, знаменитый Копирующий ниндзя Скрытого Листа Шаринган Хатаке Какаши, сын Белого Клыка, может сделать, чтобы сейчас рядом не оказалось ни одной живой души в радиусе полутора, а лучше двух километров, но только так, чтобы не разорвать при этом долгожданного (прощайте, остатки гордости и здравого смысла, но да, долгожданного) физического контакта? Почему так мучительно хочется прикоснуться губами к трепещущей голубой венке на бледной шее? Почему в нем просыпается что-то именно в отношении этого своенравного, упрямого и язвительного юноши? И по какой непонятной ему причине так томительно сладко внизу живота?
