Одесса прошептала так, чтобы никто из окружающих не услышал ее слов:
– Видишь, деточка, как далеко этот пикап в лагуне? Никто его туда не загонял. Если бы кто-то и въехал на нем, он опустился бы намного ниже с другой стороны – прямо там, посередине! Что-то оставило пикап здесь, да так, чтобы мы увидели и знали, что это никакой не несчастный случай…
– Но зачем?
Одесса пожала плечами и больше ничего не сказала.
Эта любопытная находка обеспечила тему для разговора на протяжении большей части ужина, состоявшего из тушеного мяса, горошка и жареной окры[12]. Это были любимые блюда Дофина, приготовленные в честь его дня рождения. И только к десерту – немецкому шоколадному торту с тридцатью свечками, испеченному Одессой перед отъездом из Мобила, – вернулись к бесконечно интересной теме развода Лоутона и Большой Барбары МакКрэй. Они все поддерживали это решение, и даже Одесса, занося поднос с пятью чашками кофе на нем, отважилась на одобрение:
– Миз Барбара, скажу вам, мы точно будем рады видеть вас в Большом доме. Это место всегда наполнялось радостью, когда вы навещали миз Мэриэн…
Люкер и Индия пили черный кофе; Большая Барбара, Ли и Дофин – с сахаром и молоком. Люкер и Индия пригубили немного и повторили семейное молебствие благодарности: «Как всегда, хорошо, Одесса».
На что Одесса неизменно отвечала: «Рада, что вам понравилось».
Ли сделала глоток кофе и тут же выплюнула его на свой торт.
– О боже! – закричала она, широко открыв рот и вытирая губы тыльной стороной ладони.
– В чем дело? – воскликнул Дофин.
– Ли? – удивилась Большая Барбара.
– Не пробуйте кофе!
– С ним все в порядке, – сказала Индия. – У меня – нормальный.
– У меня тоже, – подтвердил Люкер.
– В нем песок, – сказала Ли. – У меня теперь полный рот песка! Все зубы и десны, фу, мерзость! – она вскочила и побежала на кухню. Через мгновение они услышали, как в раковину льется вода.
– Ух, – сказал Дофин, отхлебнув свой кофе, – в нем полно песка.
– Наверное, в сахаре, – сказала Индия, и все с подозрением уставились на сахарницу. Люкер протянул руку, опустил в сахар влажный палец, поднес его ко рту и попробовал.
– Почти один песок, – сказал он, скривившись, и вытер язык салфеткой. Песок в Бельдаме был таким чистым и белоснежным, что его легко можно было спутать с сахаром. – Ну и кто тут такой шутник?
Они молча посмотрели друг на друга. Одесса сидела в кресле у смежной с кухней стены; через мгновение Ли снова появилась в дверях. Когда все впервые за вечер замолчали и замерли, на первый план вышел другой звук.
– Что это? – прошептала Большая Барбара.
– Ш-ш-ш! – шикнул Люкер.
Они снова притихли. Послышалось шипение, неравномерное и негромкое, и казалось, что оно исходило со всех сторон.
Они сели ужинать, когда было еще совсем светло, но сейчас уже сгустились глубокие сумерки, и в комнате стало темно. По просьбе Люкера Одесса включила верхние лампы.
Со всех углов и лепнины в комнате сыпались мелкие струйки белого песка. Они ложились белой линией вдоль плинтусов. Из дверного проема Ли посмотрела вверх, и песчинки попали ей в глаза, вызывая боль; песок посыпался с потолка на волосы Одессы, и та быстро его стряхнула. Когда они поспешили к стоявшему посреди комнаты столу, под их сандалиями хрустела покрывавшая пол песчаная глазурь.
Песок попал не только в сахарницу, но и во все шкафы на кухне и высыпался наружу, когда Одесса распахнула дверцы. Даже в закрытых банках с кофе и чаем был песок, им же забились сливы в раковинах, он собирался холмиками на кухонных тумбах. Кофе и торт Дофина бросили на столе, и даже мыть посуду не было смысла.
Ли и Дофин поднялись наверх и обнаружили, что в их спальне, где были открыты окна, песок надуло через сетки, и все сделалось шершавым и белым. Ли порадовалась, что не успела разобрать чемодан – вся одежда в закрытых ящиках комода и шифоньере забилась песком. В других спальнях он обмел окна, сделав их непрозрачными, словно от инея. На третий этаж они решили вообще не пониматься: там песок сыпался так густо, что обрушивался на лестницу натуральным ливнем. Звук падающего песка, не утихающий во всех комнатах, просто обескураживал.
Люкер обошел первый этаж, закрыв окна и двери. Потом встал на высокий стул и осмотрел потолок, но так и не смог понять, как же песок проник внутрь. Он хлестал отовсюду и, казалось, усиливался с каждой секундой.
Индия и Большая Барбара неподвижно сидели на плетеном диване в гостиной, отодвинувшись от стены и оглядываясь по сторонам. Наконец Индия встала, накинула на голову газету, чтобы защититься от чистого белоснежного тяжелого песка, сыпавшегося с лепнины, и подошла к окну, которое выходило на веранду.
– Там быстро собирается, – тихо сказала она Большой Барбаре.
– Но как так может быть? – удивилась бабушка. – Как будто – бах! – и сам дом решил просто развалиться! И не похоже даже, что на улице ветер.
– Дом не разваливается, – сказала Индия. – Он просто начинает заполняться песком, как третий.
