– Да, был. Когда мы впервые встретились, у меня захватило дыхание. И такое часто случалось. Даже когда он заболел раком. Даже в тот последний день в больнице. – В ее глазах стояли слезы. – Извини.
Макпарланд молчал. В тот последний день…
Высохший Билл Ланд лежал на больничной койке, его лицо и кожа приобрели ужасный желтый оттенок. Шарлотта была в кафетерии, Рейчел куда-то отлучилась. Макпарланд неловко сидел у постели, удивляясь, что он здесь делает. Ланд заговорил скрипучим голосом:
– Они ушли? Мы одни?
Макпарланд кивнул, затем сказал:
– Да.
– Мне нужно, чтобы ты кое-что сделал для меня. Для Рейчел и Шарлотты. Только ты можешь это сделать. Я слишком слаб, чтобы подняться. – Скрежещущий голос словно рвал ему горло. – В кармане на «молнии», в моих спортивных брюках. В том шкафу. – Он открыл глаза, повернул голову в сторону шкафа. – Там лежит пластырь.
Макпарланд ждал.
Мгновение спустя Ланд продолжил:
– Обезболивающий пластырь. Новая штука. Предполагается использовать по одному каждые шесть-восемь часов. Если я наклею сразу много, будто пытался избавиться от боли и не знал, что они действуют не мгновенно, это будет выглядеть как несчастный случай. И проблем со страховкой не возникнет. – Он помолчал. – Ей потребуются деньги.
– Послушай, Билл, я…
– Я считал себя крутым парнем. Но ошибся. Это… – его взгляд скользнул по палате, – убивает меня. – Какой-то звук, вероятно, смешок, сорвался с его губ. – Врач сказал, еще месяц-другой, но я не могу. Не говори Рейчел.
Макпарланд сидел, не шевелясь.
– Билл, это… это убьет ее.
Ланд закрыл глаза.
– Рядом с ними будешь ты. Я это знаю. – Слеза скатилась по его щеке. – Не заставляй меня умолять.
Это была «Женщина под вуалью», никаких сомнений. Из всех рассказов про Холмса Макпарланд меньше всего любил историю о женщине, желавшей убить себя. «Ваша жизнь вам не принадлежит», – сообщил Холмс, лицемерно предлагая ей стать образцовой «терпеливой страдалицей». Ведь терпеливо страдать предстояло не ему.
Макпарланд встал, подошел к шкафу, открыл дверцу и отыскал брюки. Расстегнул карман и достал упаковку пластыря. «Фентанил», гласила этикетка. Макпарланд отнес пластырь к Ланду и положил на прикроватный столик, рядом со стаканом воды и соломинкой.
Ланд открыл глаза.
– Теперь уходи. И… позаботься о наших девочках.
«Наших девочках», – мысленно повторил Макпарланд. Поднялся и шагнул к двери. Обернулся, чтобы заговорить, но Ланд махнул рукой, прогоняя его.
– Иди. Найди Шарлотту.
Макпарланд вышел из палаты и направился к медсестринскому посту. Подождал, сказал несколько ничего не значащих слов одной из сестер. Затем развернулся и спустился в кафетерий, чтобы найти свою дочь.
