Кивнув, я послушно последовала за ним, временами оборачиваясь, чтобы посмотреть на Жар-птицу. Но вскоре он вернул всё моё внимание себе, вновь соблазнив меня объятиями и поцелуями. Да так, что я поймала себя на мысли, что хочу заняться вовсе не магией…
К реке мы пришли быстро. Она действительно оказалась прямо за садом. Шум течения был слышен уже на подходе, а когда перед моим взором предстал великолепный вид сверху на равнинную местность, то я поняла, что мы находимся на горе. А значит, река была горной. Извилистым руслом она стекала вниз по склону, создавая характерный шум.
Мы подошли ближе, и я немного поёжилась, ощущая прохладу, исходящую от воды.
– Замёрзла? – усмехнулся царевич и тут же обнял меня. – Могу согреть, – игриво подёрнул он бровями.
– Согрей! – абсолютно серьёзно попросила я.
Тогда и он стал вмиг серьёзным, не отводя взгляда от моих глаз:
– Ты просишь о том, о чём я думаю?
– Да, – кивнула я и потянулась к его губам.
Иван незамедлительно накрыл мои губы поцелуем, но вдруг резко отпрянул и коснулся медальона. Я с недоумением посмотрела на царевича, а он, лукаво улыбнувшись, отпустил медальон и с новой силой впился в мои губы, практически срывая с меня платье и укладывая меня на траву. Я пыталась стянуть с него рубашку, но он сделал это сам, демонстрируя мне свой идеальный торс. Я провела по нему рукой, довольная тем, что у меня такой красивый муж, и снова притянула его к себе. Мы опять целовались. Пока лицо другого парня внезапно не всплыло перед глазами! Непроизвольно я оттолкнула Ивана.
– Что такое? – удивился он.
Но я не знала, что сказать… Кто тот незнакомец? Видение? Воспоминание? Я попыталась не обращать внимания и ответила:
– Ничего, продолжай!
Одним резким движением он разорвал на мне платье, оголяя тело, и припал поцелуями к груди. Я не знала, как мне возвращаться потом во дворец, но сейчас меня волновало не это. Сейчас я хотела своего мужа! И, наслаждаясь поцелуями, покрывающими тело, я произнесла:
– Я люблю тебя, Кощей!
Поток воспоминаний вместе с магией хлынул в моё сознание. От боли я закричала и открыла глаза. Как только я это сделала, боль прошла. Оглядевшись вокруг, я поняла, что нахожусь в своей комнате во дворце. Сейчас я лежала на кровати на спине, а с краю сидел Иван и смотрел на меня улыбаясь. Вспомнив, как минуту назад он ласкал мою голую грудь, я наклонила голову вниз, чтобы с облегчением выдохнуть: я была одета.
Приподнявшись в кровати, я сердито уставилась на царевича.
– Всего лишь иллюзия, – с явным сожалением пояснил он, пожав плечами, и потянулся к моему медальону. И когда Иван взял его в руку, не отдёрнув её при этом, я была обескуражена. – Всегда хотел рассмотреть его поближе, – улыбнулся он, возвращая медальон на мою грудь и без стеснения щупая меня.
– Что ты творишь?! – отбросила я его руку. – Как у тебя вышло?
– Ты позволила, – самодовольно ответил он.
– Ты запудрил мне мозги, представился моим мужем! А девочка? Ты назвал её именем моей матери. Теперь я помню!
– Эта иллюзия может стать правдой, – произнёс он так, словно считал, что я буду счастлива воплотить в жизнь то, что он показал мне. Но я не оценила его стараний.
– Никогда! – выпалила я.
– А вот твой медальон принял меня, – продолжал он улыбаться. – Теперь в тебе часть моей магии, поэтому медальон подпустит меня к тебе вне зависимости от твоей воли.
– Но как? – не понимала я. – Есть же ещё и стрела! Ты говорил, что из-за неё не можешь прикоснуться ко мне до свадьбы.
Иван с досадой выдохнул:
– Ну, прикоснуться-то я могу, а вот с сексом придётся повременить. И это единственная причина, почему ты ещё не в моей постели, – злорадно усмехнулся он. – К счастью, теперь ты полностью овладела магией, а значит, наша первая брачная ночь состоится уже завтра!
– Нет, – замотала я головой, как будто моё мнение здесь кто-то спрашивал…
– Да, Елена! Только у меня вопрос: что ты там говорила насчёт Кощея? Что он тебе противен? Тогда почему призналась ему в любви?
Я отвела взгляд, кусая губы. Обман был раскрыт, а план – близок к провалу…
– Впрочем, – продолжил царевич, – это неважно. Мне будет достаточно твоего тела и магии. Любовь можешь оставить при себе.
– Подонок! – процедила я, бросив на него полный ненависти взгляд.
Иван рассмеялся:
– А разве не ты только что просила меня согреть тебя? – он придвинулся ближе ко мне. – Разве не ты с вожделением гладила моё тело, прижимая к своему? – он склонился к моему лицу. – Разве не ты со страстью целовала меня? – и впился поцелуем в губы. Я снова ощутила приторную сладость, как тогда в мрачном лесу. Но на этот раз она не дурманила. На этот раз я использовала её, чтобы обратить против Соловья! Сконцентрировавшись, я отбросила его силой мысли так, что он слетел на пол с высоты моей кровати.
– Пока ещё телом управляю я. Не смей прикасаться ко мне! – воскликнула я.
Лёжа на полу, он снова рассмеялся:
– А ты хороша, но я терпеливый.
Поднявшись с пола, он вновь подошёл ко мне и схватил за лицо, сжимая до боли щёки:
