Появился Эней, снова в парике и на этот раз в накидке, присборенной на спине. Он озирался вокруг, воздевал руки к небу и, широко раскрывая рот, издавал немые восклицания.
– Это нечестно, – сказал Парис. – Как Елена угадает, если не слышала о ее существовании?
– Гибель! Гибель! – прохрипел Эней.
– Это Кассандра, – тихо сказала Эвадна.
Парис изумленно посмотрел на нее:
– А ты откуда знаешь?
– Чем меньше видят мои глаза, тем больше слышат мои уши. Я слышу мысли других людей. Это твоя сестра Кассандра, она предвещает гибель Трои.
Эней прекратил представление.
– Мне кажется, ты сама пророчица, – произнес он.
– Нет, я только умею слушать. Скажи, Парис, разве Кассандра тебе не враг?
Парис сильно, до боли, сжал мою руку.
– У меня нет врагов.
– Но когда ты вернулся, разве сестра не добивалась твоего изгнания? – настаивала Эвадна.
– Нет! – быстро ответил Эней. – Ничего подобного. И потом, все равно ее никто не слушает. Она помешанная.
– Нет, не помешанная. И ты знаешь это. Просто Аполлон наказал ее за то, что она отвергла его. Великий бог-прорицатель наделил ее даром провидения, но сделал так, чтобы ее словам никто не верил. Разве может быть для провидца более жестокое наказание?
– Даром провидения Кассандру наделил не Аполлон. Ей и ее брату-близнецу Гелену полизала уши священная змея, когда они были еще детьми.
Змея. Дар провидения. Значит, мы с Кассандрой сестры по дару. Узнаем ли мы друг друга?
– Но в проклятие этот дар превратил Аполлон, – уточнил Эней.
Наложит ли Афродита на меня какое-либо проклятие, если я ослушаюсь ее? Я даже вздрогнула. Подчиняешься ли ты воле богов, сопротивляешься ли ей – все равно для богов ты ничто.
Парис поднялся с циновки.
– Моя очередь, – сказал он.
Эней сел на его место и приготовился смотреть.
Парис важно прошествовал перед нами с высоко поднятой головой, сжимая посох.
– Какой-то старейшина, – предположила я.
Но злой или добрый?
Парис остановился, охорашиваясь, смахнул пылинку с рукава.
– Даже я не понимаю, кого ты показываешь, – сказал Эней. – У нас много надутых от важности старейшин.
– Пандар, – ответил Парис. – Подобных ему много везде, это правда.
– Пандар – невыносимый дурак, – пояснил Эней.
– Ты мог бы занять его место! – Парис обратился к Геланору. – Нам нужны свежие люди в совете старейшин.
Геланор рассмеялся:
– Благодарю покорно. Спартанец служит советником у троянцев? Вряд ли.
Я обратила внимание: он не добавил: «К тому же я не останусь в Трое».
– Но ведь царица Спарты станет троянской царевной. И ей будут оказаны самые высокие почести! Человек может поменять страну, где живет, – возразил Парис.
– Я посмотрю на эти почести. Как гость. А затем вернусь домой, – ответил Геланор.
Все же он произнес эти ненавистные слова! Я расстроилась.
Парис, не меняя облачения, отбросил ужимки и замер в величественной позе.
– Еще один старейшина… только уважаемый. Или прорицатель. Ах да! – Эней ударил себя по лбу. – Брат Пандара Калхас!
– Молодец!
Парис поклонился.
– Да, Елена, Калхас – один из самых уважаемых наших прорицателей и старейшин. Он стыдится Пандара, но ведь родственников мы не выбираем.
– То же самое, наверное, скажут твои братья, когда увидят, с каким подарком ты приехал в Трою, – негромко заметил Эней. – Парис, ты когда-нибудь думал, как представишь Елену?
– Как мою жену, – ответил Парис.
Его лицо было открытым и мужественным.
– Но ведь она не твоя жена. Она чужая жена.
– Нет! Она отказалась от своего мужа. Давайте совершим обряд теперь же, и я с чистой совестью смогу смотреть в глаза отцу, когда назову Елену своей женой!
– Но… у нас нет права совершать обряд бракосочетания. – В голосе Энея послышалась тревога.
– Полномочия! Для этого не требуется особых полномочий. Боги услышат нас и так! Нам с Еленой достаточно взяться за руки и дать клятву в присутствии свидетелей! У нас есть три свидетеля, этого довольно!
Итак: здесь, в неизвестном месте по дороге в Трою, ближе к вечеру, в неопределенный час суток – ни день, ни рассвет, ни закат, – в пыльном дорожном платье, без свадебных даров, предстояло мне сочетаться браком с Парисом.
– Да, давайте так и сделаем, – сказала я и обернулась к присутствующим. – Прошу вас, принесите кто что может, чтобы отметить это событие.
Мой плащ темно-коричневого цвета был в пятнах от соленой морской воды и грязи. Платье измято, подол испачкан. Волосы собраны в пучок, ноги в дорожной пыли.
Считается, якобы по наряду невесты можно предсказать ее будущее. Что предвещает мой наряд? Нам с Парисом суждено скитаться? Нас ждет нищета? Я не представляла себе, что подобное возможно, но больше не насмехалась над тем, что кажется невозможным.
Геланор вынул мешочек с сухой смолой, собранной на острове Хиос, Эней – флягу с вином, Эвадна – мешок со змеей. Парис взял факел и отошел, чтобы нарвать ночных полевых цветов, но вернулся с пустыми руками: они еще не расцвели.
Эней укрепил два факела перед входом в наш шатер и вернулся к нам, сидевшим у костра.
– Произносите клятву.
