– Сколько времени прошло со дня нашего отъезда? – спросил Парис Энея. – Для меня время остановилось. Но не для Трои… Как долго здесь ждут нашего возвращения?
– Мы отплыли два месяца тому назад, – ответил Эней. – Но рассчитать точное время нашего возвращения никто не смог бы: причиной тому и непредсказуемые ветры, и сложное поручение. Думаю, мы застанем всех врасплох.
Мы подошли к окраине города. Ее защищала ограда из толстых бревен. Их заостренные верхушки торчали, как пики. Поскольку день был в самом разгаре, ворота держали открытыми, и люди сновали туда-сюда с корзинами и тюками. Они улыбались, здоровались, особенно приветливо обращаясь к Парису, но, если не считать этого, не проявляли к нам особого интереса. И все же, как расходятся круги по воде, весть о нашем прибытии опережала нас, когда мы поднимались по улицам города.
– Улицы такие, как и в других городах, – сказала я Парису.
– Конечно. Я же говорил, Троя не покажется тебе чужой.
– Я имею в виду, они не очень широкие. Когда упоминают Трою, всегда говорят о ее широких улицах. А тут ничего подобного.
Парис рассмеялся:
– Подожди с выводами, пока не пройдем через городские ворота в настоящую, знаменитую Трою! В ту, о которой говорят. Когда упоминают Трою, имеют в виду не Нижний город, где мы сейчас находимся.
Парис обвел рукой окружавшие нас домики ремесленников и лавки торговцев.
За нами шагали воины из нашего отряда, время от времени останавливаясь отведать молодого вина, за которое расплачивались улыбками и добрыми словами. Тем временем мы поднялись на гору и оказались под самыми стенами, которые выросли чуть не до небес. Домики остались внизу, на некотором расстоянии. За сторожевой башней виднелось здание с каменными колоннами, увенчанное статуями.
– Это боги, которые покровительствуют Трое, – пояснил Парис. – Аполлон, Афродита, Арес и Артемида.
Взглянув на них, я подумала, как же не похожи на богов их каменные изваяния: приземистые, грубые, широколицые. Боги наверняка не признали бы в них сходства с собой. Но никто не умеет сделать лучше. В полном великолепии мы можем создать богов только в своем воображении.
– Это южные ворота, – пояснил Парис. – Они считаются самыми высокими. Но остальные тоже не назовешь низкими.
Ворота были гостеприимно распахнуты; я запрокинула голову, дивясь их высоте.
– Вперед, жена! Мой город перед тобой!
Мы прошли через темную, похожую на туннель, арку – толщина стен превышала пятнадцать шагов – и оказались на залитой солнцем широкой мостовой.
– Это дорога к дворцу? – поинтересовалась я.
– Ну что ты! – улыбнулся Парис. – Эта дорога идет вдоль стен. Тут проходят парады, гулянья. Мы не строим зданий рядом со стенами.
Я никогда не видела ничего подобного: надо же! Мостить улицу, на которой нет домов, просто пустое место!
– Храм Афины, дворец, жилые покои царских детей – все это находится дальше, на самой вершине холма, в Пергаме. Все сыновья и дочери царя живут в покоях при дворце. А я хочу построить для нас с тобой отдельный дворец! Почему мы должны быть как все?
– Мне кажется, не следует на этом настаивать…
– Глупости!
Навстречу нам под горку со всех ног бежал юноша, чудом удерживая равновесие.
– Троил! – В голосе Париса звучала нежность.
Значит, это и есть его любимый младший брат.
– Это правда? Ты вернулся, Парис! – Троил остановился, тяжело дыша.
У него были светлые волосы, лицо в веснушках, с открытым, радостным выражением.
– Как видишь – правда, – ответил Парис.
Троил повернулся ко мне:
– А это кто?
– Я привез с собой жену, – объявил Парис.
– Как?.. – растерянно спросил Троил.
– Я все объясню, когда придем к отцу. Хотя охотно рассказывал бы эту историю сотни раз.
– Эней! Ты доставил моего брата домой в добром здравии, как и обещал!
– Я доставил его домой, это верно. В добром ли он здравии – другой вопрос.
– Вот как? А выглядит он хорошо, – снова растерялся бедный Троил.
– В том-то и беда… Выглядел бы он похуже, может, все и обошлось бы. Ладно, поживем – увидим, – пожал плечами Эней.
Мы продолжили путь, Троил присоединился к нам. Вдруг показалась женщина, которая тоже бегом спускалась по улице навстречу нам и с разбегу, раскинув руки, бросилась на шею Энею.
– Моя жена Креуса, – представил он ее, когда смог говорить.
Креуса была миниатюрная, светловолосая, с красивыми чертами лица и с быстрыми глазами, которые всё примечали. Они остановились на мне, глядя открыто и прямо.
– Кого привез Парис? – спросила она.
– Он называет ее женой, – ответил Эней.
– Не понимаю….
– Я все объясню, когда увижу царя с царицей, – перебил Парис.
– Вот как!
И Креуса повернулась спиной, потеряв ко мне интерес.
Я не привыкла к такому отношению. Радовало оно меня или обижало? Пожалуй, и то и другое.
По мере нашего приближения к дворцу из домов выходили новые и новые люди, привлеченные большим военным отрядом, который сопровождал нас. Все жители города были хорошо одеты и как на подбор красивы. И впрямь: богоподобные троянцы, слава о красоте которых идет по всему миру. Оказалось, это чистая правда.
