Я никогда не любила пещер и гротов, они пугали меня. Но я подчинилась и прошла между камнями, которые отмечали настоящий вход в пещеру. Вместо ожидаемой темноты внутри оказалось светло. Стены были увиты розами, мириадами роз – алыми, как кровь, розовыми, как внутренность морской раковины, пунцовыми, как полевые маки. В теплом воздухе кружились розовые лепестки, земля под ногами была ими покрыта, как ковром, в котором мои ноги утопали по щиколотку.
– Прошу, покажись мне! – прошептала я.
Я хотела видеть Афродиту.
– Это опасно для тебя, – ответила она. – Смертный может погибнуть, если увидит лицо бога или богини.
– Так всегда бывает?
Как мне хотелось увидеть ее!
– Трудно сказать заранее. – Голос богини звучал ласково. – Некоторые выживают. Но стоит ли тебе, Елена, рисковать ради этого жизнью? Зевс, твой отец, прогневается на меня, если я стану причиной твоей смерти. Ты – его единственная дочь от смертной женщины. Он обожает тебя, и я не хотела бы навлечь его гнев. Да, мы, боги, тоже боимся гнева Зевса! Так что, моя девочка, тебе придется поверить мне на слово. Но не исключено – наступит день, когда ты сможешь увидеть меня, не опасаясь гибели!
Что она имела в виду? Что я стану богиней, взойду на гору Олимп?
– Не рассчитывай на это. Подняться на Олимп удается очень и очень немногим.
Конечно, она способна читать мои мысли быстрее и точнее, чем я мысли других людей, после того как священные змеи наградили меня этой способностью, но по сути это один и тот же дар.
– Пройди рядом со мной, – продолжала просить я. – Пусть розы шевельнутся.
Она рассмеялась, и смех ее был сладок, как мед, и глубок, как желание. Точнее, он был само желание от первого звука до последнего. Розы заколыхались, лепестки посыпались на землю.
– Пожалуйста, – сказала она.
– Почему ты призвала меня в эту пещеру? – спросила я.
– Дитя мое, по-моему, это ты меня призывала много раз! Ты обращалась ко мне, умоляла, ждала! Но я не отзывалась. Признаюсь: я хотела наказать тебя. Мое отсутствие стало твоей мукой.
– Нет, не мукой, нет…
В конце концов, я ведь научилась жить без Афродиты. Я научилась обходиться без того, чего не испытала. А может ли быть для человека мукой отсутствие того, чего он никогда не имел?
Раздался негромкий, волнующий смех.
– Ах, тебе нечего стыдиться! Многие люди ищут меня, зовут меня – а я пренебрегаю ими. Ошибка с твоей стороны – недооценивать то, чего ты лишена. Человек, который живет в пещере, недооценивает значение солнечного света, ибо не видал его. Я намерена показать тебе то, чего ты была лишена. Уж поверь мне, мое отсутствие в твоей жизни – мука из мук.
– Так надели меня своими дарами! Коснись меня своей рукой. Открой мне глаза!
Я говорила то, что думала, только надеясь, что моя просьба не оскорбит ее: скрывать не было смысла, она читает мысли.
– С удовольствием! С большим удовольствием.
– Что я для этого должна сделать? – продолжала умолять я.
– Стой тихо. Закрой глаза. Протяни руки и коснись ими роз. Когда вернешься на берег, зайди в море и подожди, пока не придет пенная волна. Пусть она окатит тебя с ног до головы. Тогда ты преисполнишься мной.
Я протянула руки, наполнила горсти лепестками роз, смяла их. Волна аромата наполнила воздух.
– Закрой глаза. Сейчас тебе нужны другие органы чувств.
Едва закрыв глаза, я с особой остротой ощутила и теплоту воздуха, и аромат цветов, и прелесть ее голоса.
– Я коснулась тебя, – шепнула она мне прямо в ухо. – Я наделяю тебя моим зрением. Зевс – твой отец, а я – твоя сестра. Я не покину тебя. Я буду с тобой до конца твоих дней.
Почувствовала ли я что-нибудь в тот момент? Вспышку света, тепло? Нет, только слышала ее нежный голос.
– Открой глаза.
Я открыла глаза. Розы стали ярче, чем прежде, они сияли богатством красок, о котором я даже не подозревала раньше. Я подняла взгляд наверх: купол пещеры, темный, неосвещенный, теперь казался не мрачным, а таинственным.
– Теперь ты видишь мир сквозь покрывало Афродиты, – сказала богиня. – Это особое видение.
Мне показалось, что богиня удаляется от меня.
– Нет, не бойся, – успокоила она меня. – Ты моя избранница, не только моя сестра, но и дочь. У меня никогда не было дочери. Тебе известно, что у богов и богинь рождаются дети мужского пола? Ты – редкое исключение среди нас.
– Но я не богиня!
– Почти богиня. А многие будут считать тебя богиней. У тебя есть кое-какие привилегии, доступные только богам.
– Какие же?
– О, когда люди будут погибать…
Она вдруг замолчала и засмеялась. О, этот тревожащий и вместе с тем обезоруживающий смех!
– Но я забыла: вы, смертные, любите неожиданности. Вот почему оракулы говорят загадками. Если сказать слишком много сейчас – потом тебе будет неинтересно. Не хочу портить тебе удовольствия от истории.
И она неожиданно исчезла. Пещера стала темной и сырой. Ни роз, ни теплого воздуха.
