Почему боги исчезают так внезапно? Чтобы подразнить нас, наказать, посмеяться над нами? Спотыкаясь, я на ощупь выбиралась из пещеры. Мне хотелось схватить ее за плечо, крикнуть: «Почему ты так обращаешься со мной?» Но какой в этом толк? Богам – богово, человеку – человеческое. Иногда мы можем услышать и понять друг друга, но чаще – нет.
Время остановилось, его не существовало, пока я была в пещере. Но когда я вышла из нее, оказалось, что уже полдень. Солнце стояло высоко в небе, морская поверхность превратилась в зеркало. Я поспешила вернуться на прежнее место.
Геланор стоял на берегу и озирался – искал меня. Я помахала ему, но разговаривать не хотелось. У меня было одно желание: лечь на песок и обдумать все, что со мной случилось.
– Елена! Елена! – закричал Геланор и замахал руками в ответ.
Я подошла к нему. Песок под ногами казался мне мягче, чем раньше, запахи – соль, вода, водоросли – острее.
– Где ты была? – встревоженно спросил Геланор.
– Я замерзла, поэтому оставила мешок в надежном месте и пошла погреться.
– Я предупреждал тебя, что будет холодно!
«Какая разница?» – хотела я сказать ему. Все обыденные вещи потеряли для меня значение.
– Как твой улов? – спросила я, понимая, что он ждет этого вопроса.
– Улов отличный!
Он похлопал по туго набитому мешку. Потом внимательно посмотрел на меня.
– Что случилось?
– Ничего. Все в порядке.
– Ты словно грезишь наяву.
Камни, освещенные солнцем, напоминали драгоценности, щедрые дары богов. Как я раньше не замечала этого?
– Все в порядке, – повторила я.
– Неправда. Ты заболела.
Он взял меня за руку.
Я заметила, что к берегу приближается огромная волна: как вставшая на дыбы лошадь, она неслась в нашу сторону. Я вырвалась и побежала навстречу ей, раскинув руки, как велела Афродита.
– Нет! Стой! – крикнул Геланор и бросился за мной.
Но он опоздал. Огромная волна накрыла меня с головой, поглотила в своей зеленой утробе. Я полностью предалась ей. Вода была теплой, словно дыхание близкого человека, словно простояла целый день на солнце в глиняном кувшине. Когда волна отступила, я осталась стоять, окутанная белой пеной с головы до ног.
– Ты сошла с ума! – сказал Геланор, сжав мое плечо своей сильной рукой. – Вода ледяная, это смертельно опасно.
Неужели он не чувствует, что вода теплая? Или она теплая только для меня?
Не слушая моих возражений, он вытащил меня из воды и завернул в одеяло.
– Что тебе взбрело в голову, не понимаю, – приговаривал он и тряс головой.
Я ничего не ответила. Пена впиталась в кожу. В меня проникла сама Афродита. Но это был наш с ней секрет, тайный заговор.
Далеко на горизонте я заметила остров. Я подумала, что нужно заговорить с Геланором, заговорить о чем-то постороннем.
– Что это за остров? – спросила я.
– Кифера, – коротко ответил он. – При попутном ветре до него плыть два дня.
– Он мне нравится.
– Это остров Афродиты. На него выбросило окутанную пеной морской раковину, из которой она родилась.
Геланор смастерил из камней бассейн, наполнил его морской водой и сложил в него пойманные раковины: там они должны были дожидаться появления финикийцев, которые заплатят за эту добычу его родителям.
– Уж это доходнее, чем сельское хозяйство, – сказал Геланор. – Пурпурная краска стоит раз в десять, а то и в двадцать дороже золота.
Я выбрала в подарок Менелаю два крупных моллюска, и мы бережно положили их в кувшин с водой.
Обратный путь казался мне легче – возможно, потому, что я чувствовала особую силу в ногах. Телохранители шли за нами на почтительном расстоянии. Я с жадностью вглядывалась в окрестности. Мы поднимались на одну из гор, череда которых окружала Гитион. Сейчас мы перевалим через нее, и море исчезнет из виду. Тянули верхушки к небу дубы и тисы. Позванивали колокольчики на шеях у коз, которые щипали траву на склонах. Пастухи мирно дремали в тени деревьев.
– Давай остановимся, – попросила я Геланора.
У меня возникло необъяснимое, но непреодолимое желание присесть тут, рядом с пасущимися козами. Геланор недоуменно посмотрел на меня.
– Мы же только что вышли. Уже устала?
– Нет, не устала.
– А что тогда?
– Я хочу побыть тут немного.
Я села на траву, прислонилась спиной к стволу старого мирта – священного дерева Афродиты и закрыла глаза. Колокольчики звенели в воздухе, наполняя его музыкой. Сладковато-пряно пах чабрец.
