Он подошел к нам. Он жадно всматривался в наши лица, желая понять, как мы провели эти часы – часы, которые могут стоить всем очень дорого. Повинуясь многолетней привычке, я сделала непроницаемое выражение лица, чтобы никто не мог прочитать моих чувств.
– Мы должны уйти как можно дальше, прежде чем нас хватятся и поднимут тревогу. Сейчас, наверное, во дворце проснутся и начнут искать нас, – закончил Эней.
Я представила, как матушка открывает глаза, зевает и поворачивается на бок. Отец встает с постели. Гермиона досматривает последние сны. Гермиона! Как же невыносима мысль о разлуке с ней.
Когда мы садились на корабль, я увидела на носу вырезанную из дерева голову и рассмеялась, узнав Эроса. «Словно ветер, с горы на дубы взлетающий, Эрос нам души потряс…»
– Откуда он здесь? – спросила я.
– Парис приказал, – ответил Эней.
Мы отплыли. Матросы подняли квадратный парус, и его наполнил юго-западный ветер, несший нас к Кифере. Чтобы увеличить скорость, гребцы взялись за весла. Мы вышли в открытое море.
– Ночь нам придется провести в море, – сказал капитан. – Выбора нет: до Киферы бросить якорь негде. Будем молить Посейдона о том, чтобы в темноте благополучно миновать коварные места.
– Что ты имеешь в виду? – спросил Парис.
– Путь до Киферы опасен: много подводных скал и переменчивых течений. Кроме того, могут встретиться пираты, но это уже ближе к берегу. У моряков есть поговорка: увидел Малею – о доме забудь. Мы должны обойти мыс Малея с запада и там высадиться на Киферу.
Парис обнял меня.
– Любимая, ты мечтала о приключениях – вот они, пожалуйста. Надеюсь, мы сможем любить друг друга и в открытом море. Это не просто – то бортовая качка, то килевая. Все равно как любить друг друга на спине у скачущей лошади.
– Вот как? Ты пробовал?
– Нет, но это в духе троянцев. – Он засмеялся.
– Почему?
Он повернулся и внимательно посмотрел на меня.
– Ты в самом деле не знаешь? А как же ваш придворный чародей, который знает все на свете? Он что, тебе ничего не рассказывал?
Его слова показались мне обидными – именно потому, что были правдой.
– Геланор рассказывал мне много интересного, но только если я сама спрашивала. Он не был моим учителем.
– Прости, я не хотел тебя обидеть. Дело в том, что Троя славится по всему свету своими лошадьми. Моего брата, Гектора, зовут Конеукротителем. Троянцы отличаются необыкновенной ловкостью в обращении с этими животными. Поэтому вполне вероятно, что есть и такие, которые овладели искусством любви на спине скачущей лошади.
– Тогда будем тренироваться на корабле, – рассмеялась я. – Чтобы по приезде в Трою всех поразить своим мастерством!
Хотя с той минуты, когда я покинула ложе любви, прошло совсем немного времени, Афродита снова вдохнула в меня желание. Богиня сделала меня ненасытной, как огонь. Огонь пробегал под моей кожей при виде Париса. Я мечтала вновь остаться с ним наедине и шепнула ему об этом.
Он растерянно обвел глазами корабль с его большим экипажем. Это был мужской мир, в котором нет места для нежностей и даже уединиться негде.
– Я пошутил, Елена. Мы должны набраться терпения, пока не сойдем на берег. На корабле у нас есть только маленький уголок для сна, здесь невозможно укрыться от посторонних глаз.
Он кивнул в сторону гребцов, налегавших на весла, и сжал мое плечо.
– Елена, – прошептал он, – нужно подождать…
– Опять подождать… Я всю жизнь только и делала, что ждала.
– Будем надеяться, время пролетит быстро. Хотя ожидание – самая утонченная из пыток.
По мере удаления от Кранаи море становилось все более бурным. Очертания острова, поросшего деревьями, таяли в кильватере. Порывы ветра усилились, и гребцам пришлось напрячься: корабль накренился. В открытом море, куда ни посмотри, все берега казались равноудаленными. На горизонте справа, слева, впереди – узкие полоски суши. Чайки сопровождали нас: то кружили над кораблем, то ныряли, и ветер относил вдаль их крики.
– Опустить парус! – приказал капитан на закате. – С наступлением темноты лучше замедлить ход. К тому же не хотелось бы оказаться в районе Малеи ночью. Там нужна особая бдительность и хорошая видимость.
Дрожа, я укрылась в защищенном от ветра уголке в кормовой части корабля. Парис принес мне обед. Провизии на корабле было в достатке, но еду не разогревали, ели холодной, быстро и без церемоний, а чтоб не застревала в горле, запивали вином. Я сделала большой глоток, уперлась затылком в обшивку корабля и засмеялась. Вообразить себе, что во время плавания мы сможем уединиться и предаваться любовным утехам! Какая глупость с моей стороны! Как мало знала я жизнь, даже не представляла, что такое морское путешествие. Сколько еще мне предстоит узнать!
Парис принес одеяла, чтобы я могла завернуться и подложить под голову. Он нянчился со мной, как я с Гермионой. Здесь он был старшим и более знающим. Если возраст измеряется жизненным опытом, то он прожил на свете дольше, чем я, ибо пережил больше.
– Закрой глаза, поспи, – сказал Парис и поцеловал меня в веки. – А я покараулю. Конечно, я не думаю, что мы повстречаем пиратов. Просто не хочу спать.
