Клеопатре, благодаря ему она испытала радость, воплотив на сцене
истинное произведение искусства. Теперь ей казалось, что в Д’Аннун¬
цио она нашла поэта, способного при желании создать для нее про¬
изведение, которым она достойно завершит свой беспокойный путь в
искусстве.
16 ноября Дузе отправилась в длительное турне по Германии.
Штуттгарт, Мюнхен, Франкфурт, Карлсруэ, снова Франкфурт, Ган¬
новер, Гамбург, Берлин, Дрезден, Магдебург — вот города, в которых
она играла. 18 декабря 1894 года в Берлине она в последний раз вы¬
ступила с актерами Чезаре Росси.
Вскоре Элеонора безоговорочно приняла предложение импресса¬
рио Шурмана о подписании контракта сроком на восемь лет.
После заключения этого контракта она продолжала свой полный
борьбы и труда, но славный путь к вершинам искусства.
В 1895 году, во время короткого отдыха в Венеции (по всей веро¬
ятности, в феврале), Элеонора снова встретилась с Д’Аннунцио. Пос¬
ле бессонной ночи она вышла на заре подышать воздухом и случайно
столкнулась с поэтом, выходившим из гондолы. Они говорили об ис¬
кусстве, о театре, о поэзии, а сердца их уже заключили меж собой
тайный договор. В эти минуты Элеонора решила снова отправиться
за океан и заработать деньги, чтобы осуществить свою заветную
мечту.
Пригласив на первые роли актера Альфредо Де Санктиса 126, она
отправилась в турне по Европе, исколесив ее за год из конца в конец.
Свои гастроли Дузе начала 5 марта в Голландии, где еще не бывала,
а в декабре она играла уже в Дании, затем в Швеции. Несмотря на
мировую известность и недавние триумфальные выступления на сце¬
пах Голландии и Германии, в Брюсселе Дузе снова оказалась перед
полупустым залом. Это случилось 17 марта. Но, как и следовало
ожидать, едва только Маргерит Готье появилась на сцене, немногочис¬
ленные зрители встрепенулись, словно их ударило электрическим то¬
ком, и овациям, казалось, не будет конца. «Индепанданс бельж» с во¬
одушевлением признавала: «Дузе показала нам подлинное чудо, не¬
ожиданное в своей простоте, чувства утонченные и в то же время
убедительные, верные и столь правдивые, что, кажется, она открыла
нам Америку». А когда эхо триумфальных выступлений Дузе в Брюс¬
селе докатилось до Парижа, великосветская газетка «Ла ви паризь-
еи», всегда очень суровая и требовательная к мастерам сцены, заяви¬
ла, что Дузе «произвела революцию в Брюсселе».
25 января 1896 года Дузе села в Ливерпуле на пароход и отпра¬
вилась в Америку, где предполагала дать шестьдесят три спектакля
в Нью-Йорке, Вашингтоне, Бостоне, Филадельфии, Нью-Хейвене и
снова в Ныо-Йорке. К ее приезду по людным улицам этих городов
разъезжали огромные трамваи, на которых можно было увидеть
анонс из светящихся букв: «The Passing Star Eleonora Duse» *.
А «блуждающая звезда» неизменно требовала одного: чтобы ее
оставили в покое многочисленные репортеры. Наконец, по настоянию
Шурмана, она приняла одну журналистку и объяснила ей, что ее от¬
каз встречаться с репортерами вовсе не означает недостаточного
уважения к печати, а объясняется естественным желанием отдохнуть
после спектакля. «Отвечать на вопросы тех, кто является ко мне в
гостиницу, — говорила Дузе, — кто задает сотню нескромных вопросов
под тем предлогом, что актриса принадлежит публике,— это тоже тя¬
желый труд, к тому же труд неблагодарный. Потом, кроме всего
прочего, по-моему, актриса на сцене всегда должна казаться новой,
не надо показывать зрителю, из чего сделана игрушка, которой им
предстоит забавляться».
Журналистка написала статью, где в точности передала слова
Элеоноры Дузе. Обращение актрисы было услышано и понято. Дове¬
рие, которое Элеонора всегда питала к женщинам, подсказало ей и на
этот раз самую верную защиту. Этой защитой оказался энтузиазм
американских женщин. В то время женщины в Америке тратили
гораздо меньше сил, чем мужчины, на борьбу за существование и
потому имели возможность активно способствовать созданию духов¬
ных ценностей.
В течение всего пребывания в Соединенных Штатах Дузе оказы¬
вались такие почести, которых до нее не удостаивалась ни одна
актриса. В Вашингтоне президент Кливленд присутствовал на всех
спектаклях Дузе и приказал украсить ее уборную розами и белыми
хризантемами, цветами, которые она больше всего любила. Госпожа
Кливленд устроила в ее честь чай в Белом доме. Томас Алва Эдисон,
хотя и не понимал ни слова по-итальянски, да к тому же был туговат
на ухо, тем не менее не пропустил ни одного спектакля и оказал ей
честь, предложив записать на фонограф последнюю сцену «Дамы с
камелиями». К сожалению, это был один из первых фонографов и
запись не удалась. В Ныо-Йорке Дузе познакомилась с художником
Эдоардо Гордиджапи и согласилась позировать ему для портрета.
Опа бесконечно уставала, по ее неизменно поддерживала надежда на
творческий союз с Д’Аннунцио, обещавшим написать для нее «Мерт¬
вый город». А поэт не отвечал на ее письма, что очень ее расстраи¬
вало.
Импрессарио Дузе, Шурман, вспоминая эту поездку в Америку,
писал в своих мемуарах: «Возвращаемся в Нью-Йорк. Сегодня 22 фев¬
раля 1896 года, воскресенье.
Дебютируем 23 (в понедельник) в театре на Пятой авеню «Дамой
с камелиями».
