— Хорошо, — мгновенно согласился я, вздрогнув от звука своего голоса. Азаани довольно кивнула, но перед тем, как начать свой рассказ, я добавил: — Но у меня тоже есть небольшая просьба.
Учитель для меня нашёлся быстро. Один из состоящих в совете тиаров — так зовут эльфов, что обладают магией, — согласилсянезамедлительно приступить к тренировкам.
Сказать, что Финдир был не слишком снисходителен к тому, кто в ужасе от сил, пустивших корни внутри него, — пожалуй, не сказать ничего. Занятия были изнурительными. Физическая подготовка, как заверил Финдир, важна не меньше моральной, потому как сила подобна птице, и если клетка её будет недостаточно крепка, то она запросто вырвется, оставив после себя лишь обломки.
Опытный тиартакжезаставлял меня много времени проводить в глубинах моего сознания. Искать слабые места и бреши, которые приопределенных обстоятельствахмогли статьповодом для сомнений в себе ипривести кпотере контроля. Зарываться, чтобы отыскать место, где сосредоточена вся сила, чтобы узнать, что провоцирует её появление.
Несколько раз во время подобных медитаций от меня отскакивали искры, а если учитель доставал вопросами, на которые я не знал ответов, небольшие разряды появлялись, проводя дрожащие дуги между пальцами и соединяя их между собой. Финдир, прежде не видевший ничего подобного, чуть не пищал от восторга, а я, замечавший молнии, тут же сбавлял градус гнева и позволял им пропасть.
— Эзара, не расслабляйся! Попробуй ещё раз, — подгонял он меня.
Узнав, на что я способен, тиар тут же придумал мне прозвище — эзара, что на староэльфийском означает «молния», — и с тех пор моёнастоящее, по факту означающее то же самое,имя никогда больше не касалось его уст. Впрочем, это наладило определенную связь между мной и учителем. К тому же, это помогалоабстрагировать мою обычную личность от кишащей неизвестностями личины и сделать вид, чтота никак не влияет на первую.
Несколько недель за интенсивным обучением пролетели, как миг, ибо я едва успевал даже спать, не говоря уже о том, чтобыобщатьсяс семьей и друзьями.Бэтиель недовольно фыркала каждый раз, когда я пробегал мимо неё на пути к пустующей поляне, отдаленной от жилых мест в силу опасности экспериментов, а Индис понимающе кивал и замолкал, позволяя поделиться впечатлениями от уроков. Чаще всего я находил его на посту; несмотря на то, что я прекратил вылазки в Грею — по многим причинам, — он не переставал дежурить там чаще прежнего.
Факел в окне башни Восхода сохранял мучительное молчание.
Осень с каждым днем ускоряла природные процессы. Лес, словно стеснительная, но обреченная нимфа, медленно раздевался, понимая, что иного пути к перерождению у него нет, и принять его — единственное верное решение. Некоторые виды птиц покидали наши края, прощаясь с сородичами, в то время как другиестарательнособирали пропитание и уплотняли гнезда, делая их более теплыми и безопасными. Лисы сновали из стороны в сторону, беспокоя шуршанием сухой листвы в попытках обустроить норы на зиму, а кабаны неторопливо доедали уже иссохшие грибы и ягоды.
В день, когда первые хлопья снега коснулись земли, эльфы церемониально собрались на главной поляне, чтобы вместе с азаани поприветствовать пришедшую зиму. Зима для эльфов — время плодородное, но не благодаря земле, а благодаря чуду деторождения; из года в год случалось так, что именно в морозные месяцы рождалось больше всего наследников древнего народа.Эльфы приучили себя быть благодарнымиза это, ведьесли новорожденный ребенок перенесёт зимнюю стужу, все последующие годыедва ли станут для него большим испытанием.
С приходом холодов приходилось менять и гардероб. Привычные темно-зеленые мантии сменялись на белоснежные, утепленные изнутри. Да, благодаря мирным договорам с близлежащими государствами нужды сливаться с окружающей средой не было, однако эльфы чтили эту традицию, ведь однажды она могла сослужить им хорошую службу. Утепленные сапоги, более плотные рубашки и штаны — всё это сковывало движения и усложняло множество процессов, но все же было необходимо, несмотря на сниженную чувствительность к холоду.
— Эзара, дракон тебя подери, соберись!
Финдир не слишком считался с высоким статусом, позволяя себе хлесткие выражения как во время тренировок, так и во время собраний совета. Вот и тогда, когда я не мог собрать волю в кулак и отыскать источник силы, он вышел из себя. Я сидел неподвижно несколько часов, тщетно пытаясь вытащить из себяхотьчто-то.
— Я не могу, — честно признался я,закрываяглаза.
— Можешь.
— Не могу.
Учитель поджал губы, сжал кулаки и направился в мою сторону. Я знал, что он не сделал быничего, о чём позже пожалел бы, потому умом был спокоен, но тело сработало иначе — инстинктивно, — и реакцией на напряженного и ускорившегося эльфа стала готовность бежать. Всё внутри меня приготовилось к прыжку, будто я обратился животным, затаившимся в ожидании нападения на жертву. Финдир протянул руку к моему плечу.
— Можешь!