Дети Аррума не желали показаться трусами, стрелявшими из-за спин собратьев, и трепетно осваивали непривычный для себя вид оружия. Усилия многовековых эльфов были похвальной инициативой, особенно учитывая старания, что они так самозабвенно прилагали. То, с каким — беззлобным и как будто бы отеческим — снисхождением на их неловкие атаки смотрел капитан королевской гвардии, лучше опустить.
Лисица любезно согласилась быть моим партнером, но никогда не отказывала тренирующимся неподалеку эльфам, нуждающимся в ее помощи; к тому же, я имел свойство уставать от бесконечных проигрышей. Меня совершенно не унижала моя неспособность победить принцессу, бьющуюся, к тому же, в неполную силу; я был очарован силой и статью, свидетелем которой ежедневно становился. И никогда ей не поддавался.
Впервые я не был вынужден скрывать свою магию; напротив, слава о моей силе шла далеко впереди, что привлекало бойцов, путешествующих мелкими группами. Молнии стали чем-то вроде развлечения для новоприбывших союзников, и поначалу я разделял увлеченность этой забавой. Я закалял сталь их клинков, прижигал раны от неудачных — или удачных? — атак на тренировках и поджигал ветки в костре, если ответственный за него решился меня о том попросить. Однако спустя некотрое время просьбы резко прекратились. В мою сторону стали смотреть лишь с опаской, незамедлительно отводя взгляд, доведись ему встретиться с моим. После произошедшего в замке прежний контроль сил был утрачен, и я все больше понимал настороженность, сквозившую в голосе Финдира, когда он смотрел в светящиеся звезды моих глаз.
Лучшего учителя с моей ненавязчивой подачи сумел заполучить Индис. Возможно, этот поступок был эгоистичным — по какой-то причине я отчаянно хотел увидеть их вместе, — но он определенно вылился в удачный, плодотворный союз. Союз двух наследников, что не займут — и не возжелают того — трон родителя.
Эльф быстро учился той части, где нужно было уворачиваться, но его человеческий наставник, не теряя упорства, убеждал его в важности хорошей атаки.
— Уходя от удара, устанешь сам, хоть и вымотаешь противника, — подметил Индис, сверкая смеющимися глазами. — Но, удачно ударив однажды, избавишься от нужды убегать.
— Разумно!
Капитан остановился на мгновение, легким кивком и поджатыми губами выражая удовлетворенность учеником.
— Я бы сказал “спасибо”, — замедлился вслед за ним Индис. — Но ты произнес это так, словно случилось чудо.
Став случайным зрителем этой сцены, я расхохотался. Их взаимодействие казалось таким естественным, что мне вдруг стало ясно, почему я так его желал: в сущности, они были одинаковы. В огромном множестве людей и эльфов я смог отыскать двоих похожих настолько, что в моем сердце они смогли занять одно и то же место.
— На сегодня достаточно, — бросил капитан, пряча клинок в ножны.
— Но ведь сумерки едва опустились! — взмолился Индис. — Ты обещал заниматься до темноты.
Капитан ухмыльнулся, и ямочка возникла на его левой щеке, окрашивая момент новыми оттенками. Он повернулся спиной к ученику и уже сделал несколько шагов в мою сторону; следующие слова были адресованы нам обоим.
— Я обещал дать совету подробную характеристику королевской армии.
Индис слегка помрачнел и молча кивнул, отпуская Кидо, хоть и знал, что тот не заметит его жеста. Последний, проходя мимо и, вероятно, помня о возможностях эльфийского слуха, похлопал меня по плечу, заглушив свои слова лязгом доспехов и, тем самым, защитив их от чужих ушей.
— Возможно, я ошибался по поводу рыжих.
Я не знал, скрылось ли это от слуха Индиса, но лицо того вновь засияло уже через мгновение.
Сплочение некогда расколовшегося народа вокруг столь безрадостной цели огорчало сына азаани. Он отказывался говорить со мной о временах, что я провел в Грее под чужой личиной, отмахиваясь и называя его худшим, что ему приходилось переживать. Я забросил идею разузнать подробности душевных терзаний друга, не желая бороздить свежие раны, но тем вечером в нем что-то переменилось.
Я предложил Индису потренировать его вместо капитана, аргументировав это наличием целого отряда мальчишек, бывшего под моим командованием, но тот сразу же отказался; хоть он и выглядел заинтересованным в обучении, желание посвятить вечер репетиции страшной битвы было, в самом деле, не в его обычаях. Вместо этого мы отправились к Сэльфелу, где после происшествия в тронном зале Греи едва ли можно было встретить хоть одну живую душу.
— Я не хотел говорить, потому что знал, что ты будешь винить себя.
Слова прорезали тишину, всколыхнув спокойную водную гладь. Я застыл, слегка задрав голову, чтобы посмотреть в глаза друга; он спешно отвел их, пряча взволнованный взгляд.
— О чем ты?
— Обо всем этом, — кивнул он вглубь леса. — О войне и о том, как мы к ней пришли.
— Неудачным стечением обстоятельств, — хмыкнул я.
Индис пожал плечами, и на его губах на мгновение мелькнула разочарованная улыбка.
— Азаани начала приготовления в тот же день, как ты надел расшитый золотом камзол и отправился за городские стены.
