Водопады мягко, ненавязчиво шумели, приглушая голоса необычайного количества гостей. Застенчивое утреннее солнце игриво переливалось в их потоках, делая воду похожей на складки заботливо сотканного нежно-голубого шелка, ниспадающего с башен, будто с бедер изысканной леди. Схожесть с неуемным потоком слез я предпочитал не брать во внимание.
Где-то в груди едва ощутимо похолодело. Я взволнованно оглянулся, понимая, что растерял в толпе всех, кого имел глупость привести. Найдя наконец пару мужских серых глаз, я увидел в них панику, и та больно кольнула меня в самое сердце; без единого слова я понял причину беспокойства капитана. Другой пары таких глаз нигде не было видно.
Мой народ резко замолчал, словно получив удар за непослушание — спина на мгновение заныла, вспоминая горячие прикосновения плети, — и устремил взгляды к балкону главной башни, где торжественно появились Маэрэльд и Рингелан. Аирати горделиво не отпускал свой драгоценный посох, а королева леса склонила голову, положив руки на перила балкона — так, как делала мать, рассказывая ребенку-проказнику о пороках и добродетели.
— Вы желали знать, когда начнется битва, — пропела она, будто говорила о чем-то будничном и даже веселом. — Желали знать, когда сможете защитить свой народ, доказать, что ваше терпение не безгранично.
Толпа без энтузиазма подтвердила слова королевы. Недовольный реакцией, аирати тут же вмешался.
— Когда сможете отомстить за убитых братьев и сестер! — гневно бросил он. — Проучить людей за то, что они считают, будто могут быть нам ровней!
Горный народ послушно рукоплескал своему королю. Правители вернулись к своим ролям, быстро сообразив, что иначе так же быстро растеряют авторитет подчиненных; в тот момент лишь это слово было уместным.
— И кое-кто готов сообщить вам дату.
Они одновременно взглянули за свои спины, ожидая появления загадочного информатора. Толпа замерла, не решаясь даже вздохнуть.
Из тени широких мантий медленно выплыли смоляные локоны.
— Ее высочество принцесса Минерва прислала письмо, — едва смог выговорить Рингелан. — Оно было в сумке одного из последних гонцов, что осматривали периметр леса. Но адресовано оно было не королю гор и не королеве леса, а ее дражайшей сестре.
Лисица фыркнула так, что это не смогли заглушить даже десятки окружавших нас водопадов. Ее взгляд был остр настолько, что чуть не оставил на коже аирати порез, но принцесса вовремя опомнилась, вперив его в конверт, лежавший в ее руках. С ее плеч спадало многослойное, летящее бледно-розовое платье. Подарок азаани.
— Тебе слово, дитя.
Маэрэльд изобразила нечто отдаленно похожее на поклон и сделала несколько шагов назад, утягивая за собой разгорячившегося аирати. В тот момент он был удивительно похож на ребенка; пожалуй, больше никого так не оскорбляла невозможность постоянно находиться в центре внимания.
Ариадна, насколько я мог разглядеть — в те секунды я благодарил Богиню за особенности эльфийского зрения, — отчаянно вцепилась в конверт дрожащими пальцами. Она несколько раз открывала рот, чтобы заговорить, но в лесу еще несколько минут висела звенящая тишина.
— Сестра… когда… мы…
На плечо принцессы опустилась тонкая длань Маэрэльд, и ее голос тут же окреп. Я знал это прикосновение: оно наполняет таким приливом сил, что хочется взмыть в небо, и лишает всех терзавших душу сомнений. То, что раньше казалось мне чудом поддержки близкого по духу существа, на деле являлось магической манипуляцией. Впрочем, несерьезной. И порой — крайне необходимой.
— В детстве у нас был шифр, чтобы передавать друг другу записки, которые ни одна, даже самая образованная служанка была бы не в силах прочесть, — объяснилась лисица. Ее голос удивительным образом, подобно эльфийским правителям, окутывал всех присутствующих. — По какой-то причине она захотела обратиться к вам через меня. Вероятно, чтобы…
— Читай, — бросил из-за ее спины аирати.
Ариадна намеренно его проигнорировала.
— Помните: я на вашей стороне.
Лисица полными решимости движениями принялась разрывать конверт, извлекая из него объемный лист. Как выглядели загадочные письмена я, разумеется, не знал. Любопытство завладело мной так же основательно, как и всеми прочими, жадно старающимися разглядеть хоть что-то, выглядывая из-за голов собратьев.
Еще несколько минут Ариадна внимательно разглядывала письмо, разбираясь в хитросплетениях слов сестры; та наверняка упомянула множество неуместных деталей, которые лисица благоразумно пропустит, зачитывая послание перед тысячами — в разной степени — воинственно настроенных эльфов.
— Сестра, — начала она, и голос ее, несмотря на магию азаани, слегка дрогнул. — Твое предательство не ранило меня, ведь мы всегда были чудовищно далеки. Скажи… что я не испытываю перед ними того страха и трепета, каким их радовали наши предки. Я не похожа ни на кого из них. А дражайшему из друзей…
Ариадна закашлялась. Нетерпеливое ожидание витало в воздухе, будучи почти осязаемым, и она не стала затягивать паузу.
