За половиной стола, где место было отведено и мне, несколько стульев уже были заняты. Грузный мужчина с багровым лицом и редкими темными волосами, торчащими во все стороны, был одет исключительно богато; перстни на его руках ослепляюще сверкали и своей тяжестью доставляли очевидные неудобства, а расшитый золотом камзол норовил лопнуть сразу в трех местах. Из-за лишнего веса и, как следствие, разглаженного от натяжения кожи лица, его возраст едва угадывался: он мог быть как избалованным сыном богатого человека — в таком случае, ему не было и 25, — а мог быть и высокопоставленным советником, находящимся в возрасте, когда двадцатилетняя дева могла приходиться ему как дочерью, так и любовницей.
Слева от него сидела женщина — обладательница классического образа благородной воительницы. Высокая, статная, широкоплечая, с короткими, зачесанными назад белыми волосами и молочной кожей. Глаза ее были настолько светло-голубыми, что почти прозрачными, и обжигали холодом взгляда. Ее умение держать себя, строгость и непоколебимость читались в каждом, даже самом мимолетном движении, особенно на контрасте с соседом по столу. Ей где-то между 40 и 50, и, очевидно, ни в каких битвах она давно не участвует, если вообще хоть раз держала в руках оружие, однако, уверен, управление людьми и борьба за влияние для неё ничем не отличались от поля боя.
По другую сторону от зажиточного здоровяка располагался молодой мужчина лет тридцати. Если бы я не узнал в нём капитана королевской гвардии, то принял бы за старшего брата или кузена Ариадны — в их лицах угадывались схожие черты. Серо-зеленые глаза, темные волосы, крупными волнами слегка спадающие на лицо, не сходящая с лица едва заметная хитрая ухмылка. Он был чересчур молод для своей должности, вступая в неё пять лет назад, но, полагаю, он служил короне верой и правдой, раз всё ещё занимал столь высокий и ответственный пост.
В отсутствие хозяина стола никто не приступал к трапезе; гости потягивали освежающее вино, общались и изредка дотягивались до легких закусок. Капитан отвлекся от разговора со стражником, принимающим от него ряд приказов, и обратился ко мне.
— Сэр Эрланд, вас обеспечили всем необходимым для проживания в замке?
— Прошу, зовите меня Териат, — с улыбкой поправил я. — Разумеется. Со мной обращаются куда лучше, чем я мог мечтать.
— Если возникнут проблемы или вопросы, прошу, без колебаний и стеснений обращайтесь ко мне, — кивнул он, обнажая чуть неровные зубы. Левый край его губы поднялся, оставив легкую ямочку на щеке. — Особенно, если это касается тренировок, оружия или охоты.
Простая приветливость с его стороны любезно спасла меня от неловкого молчания среди незнакомых людей. Он рассказал, в какое время тренировочные залы свободны для посещения, где они находятся, а также предложил свою кандидатуру в качестве соперника для спарринга, и я, поблагодарив за такую возможность, взял с него обещание в ближайшие дни напомнить мне, каково держать в руках меч.
Двери в столовую распахнулись, и древки копий в руках стражников приветственно ударились об пол. Все присутствующие поднялись со своих мест, и я, на мгновение замешкавшийся из-за попыток выглядеть Ариадну в толпе зашедших, последовал их примеру.
Король занял место во главе стола, окружив себя друидом и советником Лэндоном. Ближе к середине места заняли его жена, дочери, островной принц и две юных леди, одна из которых села по левую руку от меня.
— Герцог Фалкирк, — приветственно кивнул король, и грузный богач с выдохом облегчения опустился на стул. — Госпожа Аурелия Ботрайд, рады вновь видеть вас при дворе.
— Это чувство взаимно, — усаживаясь, ответила воительница.
— Капитан Фалхолт. Сэр Эр… Териат.
— Я хотел бы поблагодарить Ваше Величество за столь щедрый подарок, — обратился я к королеве, рукой указывая на камзол, и щеки Ровены тут же залились румянцем. — У вас невероятно меткий взгляд.
— Годы тренировок.
Занимая место за столом, я поймал на себе взволнованный взгляд лисицы, и оценивающий — её жениха. Он наблюдал, как я обращаюсь со столовыми приборами, как общаюсь с придворными, как жестикулирую; меня порадовало, что я не ощутил никакого магического вмешательства, однако его нахождение в этой комнате и без того разжигало во мне ярость, а его настойчивые попытки дотронуться до руки Ариадны — нещадно терзали сердце.
— Господа, разрешите представить вам моих племянниц, прибывших помочь своей кузине со свадебными хлопотами. Эйнсли, — королева указала на ровесницу Ариадны, сидящую напротив своей сестры. — И Элоди.
