Они с трактирщиком ударили по рукам. Фолко повязал наспех подрезанный фартук и взялся за дело. Прежде всего он, удивляясь собственной напористости, погнал слуг на рынок за особыми травами, велев купить их у приехавших на торг хоббитов, сам же взявшись за разделку и замочку. Он возился очень долго, составляя сложнейшие смеси, вымачивая и отжимая, отваривая и просаливая; от плиты Фолко отошел только на рассвете. Зато на следующее утро трактирщик, осторожно и недоверчиво положивший в рот первую ложку приготовленного кушанья, только и смог, что закатить глаза, – а потом и сам не заметил, как уничтожил всю тарелку.
– Послушай, почтенный мастер Фолко, – немедленно пристал он к хоббиту после долгих охов и ахов, – поработай у меня, а? Таких ведь приправ да солений нигде в Аннуминасе не делают! А я уж тебе заплачу по справедливости… не обижу!
Фолко для вида поупрямился, набивая цену, потом согласился, и вскоре трактир “Рог Арахорна” не знал отбоя от посетителей.
Фолко оказался превосходным поваром – теперь он старался припомнить все, чему учила его тетушка, властно вытеснив из кухни самого хозяина. И наконец настал день, когда хоббит, румяный от гордости, смог с самым невозмутимым видом положить на стол перед опешившим Торином увесистый мешочек с золотыми монетами.
В непрерывных трудах прошел октябрь; теперь Фолко редко удавалось вырваться на прогулку по чудесному Городу, он с трудом выкраивал время для ежедневных занятий с Малышом, по-прежнему не желавшим даже слышать о каком-либо деле. Однако его безделье искупалось легким, веселым нравом, неистощимым запасом смешных историй и несравненным боевым умением, которое теперь с таким трудом и потом осваивал Фолко.
Их дела поправились, но с приемом у Наместника по-прежнему затягивалось, и Фолко, уставший жить “не у себя”, стал потихоньку задумываться о том, что неплохо бы им прикупить какой-нибудь “домишко”, чтобы не отдавать за постой столько достававшихся нелегким трудом денег.
К тому времени Фолко сдружился с хозяином “Рога Арахорна”, очень ценившим своего маленького помощника, и, выждав, когда у трактирщика было особенно хорошее настроение (после подсчета дневной выручки), хоббит как бы невзначай спросил, не знает ли почтенный хозяин, где
– Фолко, ты что это, что? – тотчас же испугался хозяин. – Неужто уходить надумал?.. Аль я обидел тебя чем? Тогда прости великодушно! Или тебя эти шерстоухи в “Звезду Арвен” сманили?
Выслушав объяснения хоббита, трактирщик на минуту задумался, а потом вдруг звонко хлопнул себя по лбу.
– Послушай!.. А пойдем-ка со мной!.. Он привел хоббита на трактирный двор, где, в стороне от сараев и склада, среди разросшегося боярышника стояло небольшое, слегка покосившееся строение, больше всего напоминавшее чуть покосившийся амбар, только не бревенчатый, а каменный.
– Вот! – с гордостью сказал хозяин. – Чем тебе не жилье? Отличный домик получится, если руки приложить…
Фолко осторожно заглянул внутрь. Рассохшаяся дверь жалобно скрипела, колыхаясь на последней уцелевшей петле, окна были выставлены, пол взломан. Вместо печки – груда камней.
– Руки приложить, конечно, нужно, кто ж говорит, что это дворец, – возник за спиной у хоббита трактирщик. – Зато, если отделаете, я его вам насовсем продам, почти задаром… – и он назвал на самом деле очень низкую цену.
Не долго думая, Фолко помчался к Торину. Видавший виды гном и то удивленно крякнул, взглянув на царивший в домике хаос. Посвистывая, Торин тщательно обшарил все углы, потом молча хлопнул хоббита по плечу и повернулся к хозяину:
– Мы беремся. За три дня все сделаем. Заговорщически подмигнув ничего не понявшему Фолко, Торин скорым шагом отправился куда-то на улицу. Пропадал он недолго, а когда вернулся, вид у него был весьма довольный.
– Потом все вопросы, потом, – отмахивался он от настойчиво пристававшего к нему хоббита. – Ночь пройдет, утро присоветует, как говаривал старик Гэндальф…
На следующий день, когда Фолко с Малышом заканчивали очередной урок, хоббит увидел, как по их улице идут с десяток гномов, озираясь при этом по сторонам, словно что-то разыскивая.
– Видал? – подошел к хоббиту Торин. – Это одиннадцать братьев Гунгниров, я их вчера удачно встретил. Они нам помогут.
Фолко с сомнением взглянул на затарабанивших в двери трактира братьев: вид они имели весьма помятый, а одного даже поддерживали под руки – он все время норовил привалиться к чему-нибудь и задремать; едва ему это удавалось, пусть даже на краткий миг, как на улице словно начинали работать кузнечные мехи, старые и дырявые: всхрапывания гнома слышны были во всем доме.
– Ничего, не обращай внимания, – перехватил недоверчивый взгляд хоббита Торин. – Это они сейчас такие, а как за дело примутся – все как рукой снимет. А тот, кого под руки ведут, – лучший знаток канонов резьбы, которого я когда-либо видел. А каноны, брат хоббит, это такая вещь… – Гном вдруг почесал затылок и умолк, словно вспомнив то, о чем давно хотелось забыть.
