– А никто не знал до недавнего времени, кто из нас кто, – вступил в разговор один из гномов постарше, с сильно обожжённой бородой и короткими, закурчавившимися от огня усами. – В своих горах седеть большой смелости не надо. С орками биться – наверное, тоже. Этим и деды наши занимались, и прадеды. А вот как дело до Незнаемого дошло, вот тут-то всё и вскрылось. А род там или не род – кому какое дело! Смелость и доблесть не при рождении даются, а топором подтверждаются! Кто подтверждает, кто и нет.
– Что ж, среди всех ушедших ни одного смелого не нашлось? – продолжал Торин. – Ни в жизнь не поверю!
– Погодите, дайте же сказать! – напрягаясь, чтобы перекричать остальных, полез вперёд Дори. – Никто не знает толком, отчего они бежали оттуда. Кто-нибудь в Лунные горы из них подался? То-то. Ушли почти всё на восток, а те, что остались, у Корабела работают. Так что рано их судить! Сами там не были, ничего не знаем, а выдумкам да сказкам верить – недостойно гнома!
Фолко насторожился. Уже не Торин, другой гном говорил, что надо идти в Морию. Сейчас его друг ухватится за эту фразу… Но Торин, казалось, не слышал этих слов.
– Ты прав, прав, Дори. Но я первый день в Аннуминасе и хочу спросить у вас: что же вы намерены дальше делать? Превратиться в наймитов?
Его прервал дружный негодующий вопль.
– Но что же тогда? – спросил Торин.
– Не знаю, – ответил за всех Дори. – Пока ждём, что-нибудь да подвернётся. Мы вот все тоже думаем. День и ночь. Давай и ты, Торин! Вместе мы наверняка найдём какой-нибудь выход и сообща решим, как нам жить дальше.
– Ничего себе планы, – удивился Торин. – Вы что жё, нового Великого Дьюрина ждёте? Так ведь другого не будет, да и мир тогда был совсем иным.
– Тогда было для чего работать! – резко сказал один из молчавших до этого гномов, чернобородый, широкогрудый. На среднем пальце его правой руки Фолко увидел искусно сделанный перстень с прозрачным чёрным камнем в золотой оправе. На камне было что-то вырезано, но хоббит не смог разглядеть рисунка.
– Тогда было что делать и для чего жить! – продолжал чернобородый гном. – Вокруг стояли нетронутые горы, вокруг лежал молодой, ещё не изгаженный мир, можно было творить и открывать, можно было помогать людям и Перворождённым – была Великая Цель, было Великое Зло, но было и не уступающее ему Добро, и чаша весов клонилась то на одну, то на другую сторону!
– Слушай, давай покороче, Хорнбори! – недовольно морщась, прервал говорившего Дори. – И не столь напыщенно!
– Ты не дослушал, брат тангар, – недобро прищурился Хорнбори и провёл пальцами по перстню. – Я хотел лишь сказать, что мы, истинные тангары, хозяева Подземного мира, созданы для великих дел, и не к лицу нам размениваться на мелочи. Для нас гибельна праздность, для нас гибелен долгий мир. К чему мы здесь? К чему красота, если нет цели, которой она служит? И поэтому те из нас, кто понимает это, все сейчас в Аннуминасе. Здесь всё же не столь скучное место.
Наступило молчание. Гномы слушали Хорнбори очень внимательно, изредка дружно кивая и одобрительно бормоча что-то себе в бороды.
– Только потому, что в Аннуминасе «не так скучно»? – переспросил Торин. – Другого места нет?
Хорнбори равнодушно пожал плечами. Весь его вид, казалось, говорил: «Не можешь сказать ничего умного, лучше молчи, Торин».
– А не потому ли в Аннуминасе не скучно, что здесь теперь топоры прятать заставляют? – Торин повёл рукой возле пустого гнезда на поясе. – Что случилось? Порубили кого-то?
На лицах сидящих появились недовольные гримасы, кое-кто покраснел. Все уставились в пол, словно по команде. Наконец неохотно заговорил немолодой гном с опалённой бородой:
