Возле мотеля сиротливо стояла одинокая малолитражка, «Гарцующий пони» явно не пользовался слишком большой популярностью. Роман прислонил инвалидный велосипед к стене и вошел в трактир. На звон позеленевшего колокольчика из кухни появился коренастый мужчина, маскарадно наряженный во что-то донельзя патриархальное.
– О, сударь! – вскричал он, вздев руки с растопыренными пальцами, каждый из которых напоминал поджаренную на рашпере сардельку, – я вижу, вы опытный путешественник и знаток эльфов! Некоторые приезжают сюда на автомобилях и полагают, будто эльфы покажутся им! Да эльфы бензиновой гари на дух не переносят. Только велосипед, сударь, только велосипед!
А дальше, в сторону Лориэна – и вовсе пешком. Велосипед можете оставить здесь, за ним присмотрят…
– У меня цепь порвалась, – сказал Роман.
– Ничего удивительного, сударь. Было бы странно, если бы дело обошлось без поломок. Эльфы не любят вообще никаких механизмов и частенько пользуются магией, чтобы попортить иной из них. Да будет вам известно, что эльфы в родстве с гремлинами, хотя наука и отрицает существование этих проказливых вредителей. Однако вспомните, совсем недавно наука отрицала существование самих эльфов. А что касается цепи, то ее вам починят, так что будет крепче заговоренной. Но, прежде всего, сударь, обед! Жаркое из оленины, эль и, конечно, глоточек здравура…
– Я, собственно говоря, хотел бы видеть Лавра Наркисса, – перебил толстяка Роман.
– Лавр Наркисс к вашим услугам! – от усердия трактирщик шаркнул ногой.
– Э-э… – протянул Роман, стараясь вспомнить настоящее имя владельца «Гарцующего пони», – я имею в виду – Бредли Петерсона.
– Вы знали старого Бреда? – трактирщик помрачнел. – Так он умер уже три года как. Теперь я веду его дело и прозываюсь Лавром Наркиссом. Ничего не поделаешь, бессмертны только эльфы, а люди приходят и уходят.
– Эльфы тоже смертны, – поправил Роман.
– Оно, конечно, – согласился трактирщик с сомнением в голосе, – однако, когда у тебя за плечами тысяча лет и впереди по меньшей мере еще столько же, можно и забыть о времени. А вот нам этого никак нельзя, поэтому, милостивый государь, прошу к столу! Жаркое из оленины…
«…из говяжьей вырезки», – усмехнулся про себя Роман, а вслух сказал:
– Я, пожалуй, все-таки пойду. А глоточек здравура выпью уже там.
– Прошу прощения, – осторожно произнес трактирщик, мучительно колеблясь между желанием сказать правду и боязнью потерять клиента, – но на вашем месте я не был бы так самонадеян. Даже увидеть эльфа издали – редчайшее везение, а уж надеяться, что они усадят вас за свой стол…
– Прежде мне это удавалось, – улыбнулся Роман.
– Вы хотите сказать, что вы Кэрдан? – шепотом спросил трактирщик.
– Совершенно верно, – признался Роман. – Меня зовут Роман Евсеев.
– С ума сойти! Ведь вас не было в наших краях лет, наверное, двадцать! Вы уверены, что эльфы вспомнят вас?
– Когда у тебя за плечами тысяча лет, – процитировал Роман, – можно не думать о такой мелочи, как двадцать лет. Так что, с вашего позволения, я пойду. Позаботьтесь о моем велосипеде.
– Разумеется… конечно… заказ есть заказ… – трактирщик вперевалку подбежал к дверям, провожая гостя, приостановился на мгновение: – Господин Кэрдан, я все сделаю в лучшем виде… совершенно бесплатно… только… вы не могли бы называть меня Лавром Наркиссом? Это было бы как признание…
– Хорошо, Лавр, договорились, – сказал Роман.
Автострада пыльной лентой сворачивала к востоку, на каких-то полкилометра не дотянувшись до широколиственных рощ Лориэна. Собственно говоря, Лориэном эти места стали зваться совсем недавно, а еще полсотни лет назад прозывалась эта долина не иначе, как Чертовым Урочищем. Четырехрядное шоссе должно было рассечь Чертово Урочище ровно посредине, но работы застопорились еще на стадии топографических изысканий. Только и удалось сделать, что аэрофотосъемку, давшую самый благоприятный прогноз для прокладки трассы. А уже гидрографы, явившиеся с буровыми установками, вынуждены были спешно убираться вон. Два палаточных лагеря сгорели при самых подозрительных обстоятельствах, так что добрая половина техники оказалась потеряна, да и люди едва выбрались живыми.
Произошедшее списали на нелепые случайности, и всю зиму на трассе продолжались работы, шоссе упорно стремилось к белому пятну Чертова Урочища. К тому времени, когда в поле вышел новый отряд изыскателей, шоссе перевалило водораздел и двигалось по местам с неведомой гидрологией и не вполне законченной топографической съемкой.
Трудно сказать, чем закончился бы сезон, если бы один из топографов, отправляясь в поле, не взял с собой десятилетнего сына, которому давно были обещаны захватывающие каникулы в рабочем лагере.
