Наталья не закончила фразу. Я договорила про себя: «И осталась на севере». Мне не нужно было объяснять, о чем можно и нельзя говорить.
Улица так заросла, что мы шли словно через парк. Ветви деревьев почти смыкались над головами. Листья шелестели на ветру. Я заметила, как вдалеке проехала машина, и подумала, что здесь наверняка работают бензиновые двигатели. Как раньше…
– Наташа.
– Что?
– Может, расскажешь про нюансы? Или хочешь сделать сюрприз?
Наталья вздохнула:
– Есть хороший нюанс, есть плохой. С какого начинать?
– С плохого.
Она невесело усмехнулась:
– Узнаю Вику. Хозяйка хочет фотографию.
– Какую фотографию? – я нахмурилась.
– Фотографию дома, в котором жила ее мать. На севере.
Я остановилась. Наталья не смотрела на меня, и потому прошла еще пару шагов. Обернулась через плечо. Я не собиралась ее нагонять. Наталья покачала головой, но вернулась.
– Вика, – сказала она мягко, – не сердись.
– Я зря приехала. Зря надеялась. Как я могу не сердиться?
– Вика, не все так страшно. Я тебе помогу. Я же обещала. Я уже кое-что придумала, – она тронула меня за плечо. Я дернулась.
Я слишком устала, чтобы начинать ругань. Если честно, мне вообще не хотелось с ней разговаривать. Лицо у меня, наверное, было страшное. Наталья даже побледнела. Плечи ее опустились.
– Вика.
– Я правильно понимаю, что фотографии из архива и спутниковые съемки хозяйку не устроят?
– Да, конечно.
– Тогда о чем ты думала?
У меня вообще-то замечательный рюкзак. Легкий, очень удобный, никогда не натирал. Но сейчас лямки почему-то врезались в плечи. «Начало октября», – подумала я. На дворе начало октября. Скоро придут заморозки. Скоро Астра примется разбираться с людьми, которые в ней ночуют. Все общежития города переполнены. Все дома, согласные быть жилыми, переполнены. Те, кому повезло найти койку, может, и хотели бы приютить друзей. Но этого просто нельзя делать. Опасно. Если разозлить дом, в лучшем случае он выставит жильцов на улицу.
В худшем – убьет.
Я знаю, что Наталья думала об этом.
Она снова вздохнула. Она избегала смотреть мне в глаза. Тяжело повела плечами, и ее зеленый дождевик зашуршал.
– Вика, ты же меня знаешь, – теперь слова ее звучали почти жалобно. – Я обо всем подумала… все проверила. Нужный дом – рядом со станцией метро. Я навела справки. У меня есть знакомые, которые знают человека, который умеет уговаривать метро… – она запнулась.
– Наташа, – сказала я. – Сегодня возле Астры видели эльфов.
– И… что? – она растерялась.
– Они погнались за человеком и чуть его не поймали.
Наталья помолчала. Она понимала, что я имею в виду. Я сощурилась.
– Ладно, – сказала Наталья наконец. – Вика, ты сегодня обедала?
– Нет. Думала попозже сходить и не успела.
– Давай я тебя покормлю хотя бы. В качестве извинений.
Я хмыкнула:
– Спасибо.
– Только сначала, – Наталья взяла меня за рукав, – сходим все-таки к хозяйке. Она в квартире сидит и ждет.
Я закатила глаза:
– Наташа, ну зачем?
– Я прошу.
Дом и правда весь зарос мхом. От подвала до самой крыши, все пять его этажей укрывал зеленый ковер. По углам поверх мха тянулись вьюнки и дикий виноград, а двор перед домом напоминал джунгли. В зарослях играли дети. Скрипели качели. В лиственном гроте, будто под крышей, дремала женщина с коляской – то ли немолодая мама, то ли юная бабушка.
Мне стало грустно. Это был хороший, добрый дом. В нем наверняка жилось уютно… Но почти сразу мне пришла другая мысль: а почему эту квартиру до сих пор не сдали? Квартирный вопрос нынче суров как никогда. Хозяйка здесь не живет. Почему в квартиру просто не вселились самовольно?
Чуяло мое сердце, что нюансы еще не закончились. «Ладно, – подумала я. – Зато будет о чем рассказать».
– Первый этаж, – зачем-то пояснила Наталья.
Изнутри подъезд не выглядел привлекательным. Он напоминал пещеру. Было очень темно и холодно, даже холоднее, чем на улице. И повсюду рос мох. Стоячий воздух наполняли запахи перегноя. Наталья с удивительной ловкостью скользнула в какой-то закоулок и потянула меня за собой. Я нащупала ногой ступени. Чудилось, что мы идем по подземному ходу, точно какие-то спелеологи. Я даже удивилась, увидев наконец перед собой простую дверь в облупившейся рыжей краске.
Наталья вдавила кнопку звонка.
Отворили нам тотчас, словно хозяйка дежурила у двери. Может, и дежурила.
Она выглядела старше своих лет. Седая, неровно покрашенная, в заношенной одежде. За ее спиной горел тусклый желтый свет. То ли где-то лампочки не хватало, то ли сорокаваттные ввернули. Хозяйка робко заулыбалась. Она смотрела мимо Натальи, только на меня. У нее было такое лицо, словно она меня заранее боялась. Я подумала, что у меня, наверное, очень мрачный вид.
– Это вы Вика? – выговорила она.
– Да. – Я покопалась в памяти. – Здравствуйте, Валентина Петровна.
– Здравствуйте, здравствуйте… проходите, пожалуйста, не надо разуваться, тут не очень чисто, простите…
Наталья шагнула вперед. Я вошла следом.
– Проходите на кухню, пожалуйста… Я чаю налью.
Я пожала плечами – чаю, так чаю.
