— Зачем ты помогаешь тем, кто замешан во всем этом? — я срываюсь на крик. — Зачем?! Неужели тебе не жалко собственного ребёнка, того что он пережил? Он же мог умереть! Я помню, как увидела его после операции, лежащего в реанимации… хрупкое тельце… швы… гематомы… перелом… — громким шёпотом перечисляю, глотая слёзы от собственных воспоминаний. — Да я сдохнуть была готова в тот момент! — выкрикиваю ему в лицо. — Я как параноик боюсь, что подобное может повторится и кто-то снова попытается ему навредить! Потому что в голове сразу всплывают картинки с видеокамер, как машина, пересекая все школьные газоны и дороги, мчится на одного единственного человека… на Диму!
С болью смотрю в его глаза и начинаю утвердительно проговаривать с вибрацией в голосе:
— А ты пытаешься развалить это дело… выгородить женщину. Чего ты добиваешься своими действиями?
В глазах всё расплывается… начинаю рыдать от его молчания. Он сильнее сжимает мои плечи в своих ладонях от этого становится ещё больнее. Он будто пытается выместить собственную злость на мне через свою хватку… ощущаю, что синяков не избежать. Перестаю что-либо понимать…
Чувствую воздух от распахивающейся двери позади меня. Слышу родной, но такой обеспокоенный голос:
— Мама?!
Александр
Всматриваюсь в заплаканные глаза Эли… уже не замечаю своего отца. Жадно слушаю каждое её слово пытаясь собрать пазл из её непонятных фраз в своей голове. Меня берет злость от того что она ничего не сказала раньше. Охреневаю от летящих в меня обвинений. Чувствую её каждым своим нервом. Исходящая от неё боль начинает выжигать всё внутри. Ни черта не понимаю! Авария с Димой… Получается мой сын сейчас здесь. Бред! Я никому не помогаю.
Держу её за плечи…
Когда она задаёт свой финальный вопрос я не могу понять, что вообще происходит, не замечаю, как сильнее сжимаются мои пальцы впиваясь в её дрожащие плечики… она начинает тихо рыдать. Чувствую внутри всепоглощающую ярость, понимая, что какая-то авария случилась с Димой. Готов прикончить собственными руками тех, кто навредил моему сыну. Если не будет веских объяснений, эти твари сами себе будут рыть могилы.
Вижу, как дверь позади неё открывается. А затем звучит детский голос:
— Мама?!
Эля замирает. Беззвучно одними губами проговаривает «Нет…». Ребёнок протискивается между нами.
— Не трогайте мою маму! — пацан отталкивает меня со всей злостью от Эли. Я разжимаю пальцы понимая, что этот мальчик мой сын. Осознаю, чего испугалась Эля, до меня только сейчас доходит какую картину увидел Дима. Мать заплаканная, какой-то дядя со всей дури сжимает её дрожащие плечи.
Его появление заставляет Элю немного взять себя в руки. Но я чувствую, что её нервы на пределе. За её спиной появляется Ксения и Лёша.
— Эля, дверь в Димкину палату была приоткрыта, и он услышал твой голос, выскочил и побежал тебя искать. Он совершенно не хотел слушаться. — тараторит Ксения провинившимся тоном.
Мне кажется Эля не обращает на неё никакого внимания, она прикована взглядом к сыну. Он кидает на меня хмурый взгляд. Всем видом показывая, что с его мамой так обращаться нельзя. Я вспоминаю пацана… Возле кабинета Ксении был именно он. Понимаю, что он тоже меня узнал.
— Мама он тебя обидел? — серьёзно спрашивает Дима, беря её за руку.
Эля вытирает свободной ладонью слезы с лица, немного поворачивается присаживаясь на корточки. Берёт его ладошки в свои, заглядывая в его глаза.
— Нет. — машет головой. Её голос сразу меняется, становясь мягким, нежным. — Просто мне нужно было кое-что у него узнать. Я пришла поговорить.
— Но тебе было больно от того как он тебя держал. — перебивает серьезно, утверждая замеченный факт. — Ты плакала.
— Димочка. — она делает судорожный вдох. — Я сама немного виновата… он не ожидал от меня такого потока информации. Я первая начала на него кричать… Мне просто не верилось, что он может сделать некоторые вещи. Я, наверное, боялась услышать подтверждение тем фактам, которые совсем недавно узнала. И плакала я не потому что он меня держал за плечи, а от собственных эмоций. Понимаешь? — она улыбается, глаза блестят от слёз.
Он поворачивается ко мне и окидывает таким презрением, я даже не знал, что ребёнок может так ярко проявлять свои чувства.
— Я ошибался, когда хотел познакомить вас с мамой. — говорит, а у самого слёзы в глазах. И я его понимаю… я тот, кто сделал больно его самому близкому человеку.
— Вы знакомы? — Эля переводит на меня непонимающий взгляд.
— Мам ну помнишь я тебе рассказывал? — задумывается. — Возле Ксюшиного кабинета.
Её блестящие глазки немного расширяются. Она внимательно смотрит на Диму. Обхватывает ладошками его личико заставляя всё своё внимание перевести на неё. Она становится серьёзной, но при этом излучает искреннюю любовь к ребёнку:
