— Уже поздно. — с отстранённой улыбкой выдыхает слова. — Тик-так, тик-так, тик-так. — говорит немного, покачиваясь на кровати.
Ми с другом переглядываемся, и я снова концентрирую своё внимание на ней. Если вчера я ещё думал, что она притворяется, то сейчас уверен, что у неё конкретные проблемы с головой.
— Ты о чём? — требовательно спрашиваю.
— О твоём сыне. — широко улыбается, показывая зубы. — Хотя, может и твою подстилку зацепит… — задумывается, переводя на меня глаза. — Она же постоянно с ним?
Меня пробирает страх… Страх за сына и Элю. Сжимаю челюсти, кажется, что ещё чуть-чуть и собственные зубы сломаются. Давно я не ощущал подобного.
— Кто был за рулём машины? — вопрос сам вылетает из меня.
— Тот, кто сейчас покончит с этим делом и всё будет, как и раньше. Не будет ребёнка, не будет проблем. Я наняла человека, который всегда доводит дело до конца. Он уже там. — гордо сообщает, а я просто перестаю дышать.
Я смотрю и не узнаю того человека, с которым когда-то строил отношения. Зрачки расширены. Она предвкушает удовольствие от мыслей о том, что должно произойти. Спустя пару минут у Лики снова начинается истерика.
Мы с Кириллом вылетаем из больницы и запрыгиваем в мою машину. Пытаюсь её снова набрать, но телефон всё также отключен. Ксюша и Лёша не отвечают. Голубки чёртовы.
Злюсь на всех, а на себя в первую очередь, понимаю, что должен был предвидеть и что-то сделать, но нет, не смог. Выжимаю максимум из своей машины и несусь. Но в центе города уже начинается тянучка. Теряем на этом моменте время. Достаю телефон, звоню отцу, прошу проверить их, обрисовывая вкратце всю ситуацию. Паркую машину, слышу звонок телефона. Смотрю на Кирилла. Ставлю на громкую, продолжая парковаться. Но вместо отцовского голоса слышу голос своей Эли. Но с каждым её словом чувствую страх. Уже выскакиваем из машины, а она начинает молчать в трубку, я слышу разговор. Мы понимаем, что долго с ней вести диалог не будут и бежим по лестнице в сторону отцовской палаты. Обгоняем двух амбалов которые идут вразвалочку в туже сторону.
Дергаю ручку. А дальше всё происходит как в замедленной сьёмке.
На меня мимолётно оборачивается мужик.
— Папа. — слышу дрожащий детский голос.
Дима выглядывает из-за спины Эли. Мужик сразу переводит на него оружие. Эля поворачивается к сыну лицом, полностью загораживая его собой, пытается присесть и сгруппироваться. Но в этот момент наёмник стреляет. В это же время мы с Кириллом бросаемся к нему и вырубаем. Мужик оседает на пол.
Я подхожу к Диме с Элиной.
— Всё хорошо, мой хороший. Всё позади. — шепчет ему на ушко, не давая смотреть на то, что находится за ней.
Сама дрожит. Поворачивает сына в другую сторону.
— М…мама, у тебя к…кровь. — тыкает пальцем в её руку.
— Не переживай, всё хорошо. Мне почти не больно. Мою руку скоро посмотрит доктор, всё будет в порядке. — убеждает и себя и Диму
Она смотрит. Делает вид что ей просто немного неприятно. Я сажусь рядом с ними, смотрю на её рану, пуля просто слегка прошлась по коже. Царапина, но шов нужен. Как бы не храбрилась вижу, что ей больно. Обнимаю их обоих, Эля утыкается носом мне в шею, пряча свои глаза и я чувствую её слёзы.
Эля
Несколько месяцев спустя.
Светлое кафе в детском развлекательном центре, утопало от обилия детского смеха. Это было первое День Рождение Димы в полной семье. В конце ноября мы с Сашей расписались. Это не была помпезная свадьба, мы решили сделать торжество в кругу близких нам людей. Я была в элегантном белом платье, на соблюдении этой традиции настояла бабушка. Но если честно, я не слишком возражала.
После всего случившегося, не хотелось чего-то грандиозного, наоборот тихого, спокойного… семейного…
После нападения в больнице, Саша не отходил от нас несколько дней, был рядом. Мы вернулись в свою квартиру, но буквально через пару недель переехали в дом к Саше. С Димкой они очень быстро нашли общий язык, меня безумно умиляли ихние разговоры. Мы привыкали друг к другу, притирались.
