Безумно хочу её раз и навсегда оставить в прошлом. Весь тот пиздец, который свалился на меня в виде Оли. Особенно когда она возникла год назад избитая до полусмерти и рассказала, как перешла дорогу своему собственному мужу заявив на него в полицию. Попросила приличную сумма денег на дальнейшее существование и временно её спрятать в обмен на информацию. Я согласился, особенно когда узнал какого рода информацию от неё получу. Но её рассказ о том, как она успела родить от меня ребёнка, а потом гуляя с малышом по парку, на выходе остановилась возле той самой скамейки, ей стало плохо, резко закружилась голова и она потеряла сознание, а когда она пришла в себя люльки с ребёнком уже не было. Малыша найти так и не удалось. В тот момент, я поверил женщине, которая сидела на против меня и рыдала рассказывая об этом. В тот же день сослал её в другой город, параллельно пытаясь договорится с её мужем и начиная заниматься поисками ребёнка. Спустя пару недель её вопрос был улажен, она забрала деньги и просто свалила. А ведь знала, что я буду искать мальчика, но даже не поинтересовалась!
С каждым новым фактом я понимал, что Оля во многом соврала, никакого заявления в полицию она не подавала и ребенка никто не искал. Это уже потом я узнал, что в тот день, возле парка, молодой девушкой был найден ребёнок. В тот момент я придавал значение каждой мелочи и тот факт, что люлька и сам ребёнок по описанию были похожи и совпадали с Олиными словами, заставило меня всё основательно проверить и убедится лично в каждом совпадении. В деле была указана точная дата рождения ребёнка и она совпала с той которую назвала Оля. Идя первый раз к Эле, я был уверен с вероятностью в восемьдесят процентов что это именно тот ребёнок, которого я ищу. На тот момент, большего, мои люди не успели нарыть, а мне быстрее хотелось найти сына, единственной образовавшейся ниточкой оказалась Эля. Потом появлялись ещё некоторые факты, но они не давали чётких ответов, многие люди, участвующие в событиях того времени, либо переехали, либо особо не помнили ничего из того что нужно было мне. Поэтому и пёр на свою девочку как танк.
Интересно, Оля хотя бы догадывается сколько денег и сил ушло на поиски ребёнка. Первую неделю я практически не спал, думая о её словах. Пытаясь понять, как так глупо можно было прошляпить собственного ребёнка. Понимал, что скорее всего часть её рассказа ложь, но о сыне она меня заверила, предоставив свою медицинскую карту, где была прописана её беременность от начала и до конца. Я в первые несколько дней проверил эти сведения и всё сошлось. Поэтому я и выполнил свою часть уговора.
Вот сейчас смотрю на неё и думаю. Что должно происходить в голове у человека чтобы так поступить с собственным ребёнком?
- Оля не строй из себя дуру. На хрена ты ввязалась в это дело? – я не собираюсь подбирать слова, не хочу нежничать. С ней иначе не получается, да и хорошего отношения к себе она не заслуживает. Это же не Эля, с которой хочется быть мягче.
Оля смотрит на меня, широко раскрыв глаза, излучая чистейшую ненависть.
- Мне нужен мой сын! – заявляет, и я бы, возможно, поверил в это. Но только доверие к таким людям как она, не моя сильная сторона. К тому же после всего случившегося.
- Он перестал быть твоим, когда ты оставила его подыхать на морозе. – напоминаю ей. – У тебя нет никаких прав на него и никогда не будет.
- Саша, помоги мне его вернуть. – кидается ко мне, хватает за руку. – Я больше не могу иметь детей. – вырываю руку из её хватки с брезгливостью. – Он мой сын, ты разве этого не понимаешь? Ему нужна мать! Не левая тётка, мать! Настоящая.
- Ты это поняла, когда вместе с Ликой пыталась его убить, или когда маленьким на скамейке бросила? – поднимаюсь на ноги. Даже сидеть с ней рядом мерзко и противно. Словно в дерьме искупался.
- Я решилась на это потому что была уверена, что, если с ним будет что-то серьезное ей больной ребёнок будет не нужен и я смогу вернуть его себе, в крайнем случае он не достанется никому. – от её слов я просто прирастаю к полу, в моей голове такое просто не укладывается. – Ты знаешь, как мне больно было слышать, когда он называл её «мамочкой»? Видеть, как он держит её за руку и обнимает? – начинает плакать, но я не верю во внезапный «материнский инстинкт», в порывах которого она захотела убить родного ребёнка. – В тот момент я и решила согласится на предложение Лики. Ей нужен был ты, мне мой ребенок. Мой сын не будет какую-то шлюху называть матерью! – кричит вся в эмоциях, слезах и соплях, заламывает руки, но во всём этом чувствуется фальш. Здесь есть что-то ещё.
Я просто в бешенстве после её слов, моя сдержанность в миг испаряется, улетучиваясь куда-то очень далеко. Хватаю её за шею, припирая к стене, она в панике пытается оттащить мою руку, но ей это не удаётся.
- Отпусти! – кричит, глотая слёзы. – Я же мать твоего сына! Мать! Родная! – успокаивается, смотрит в глаза и твердо произносит. – Он не будет называть матерью тупую шваль.
