Я с опаской сошла на сушу. Передо мной были огромные черные врата. Ничего себе!
– Спасибо, Харон.
Старик хмыкнул.
– Не нужно благодарить меня за свою смерть. Я тут ни при чем.
Он уплыл обратно.
Внезапно из ниоткуда выскочила собака, злобно рыча и испугав меня до чертиков. Она подошла ко мне, плотоядно облизываясь. Превосходно! Я, наверно, стану для этого зверя вкусным ужином!
Цербер! Эрос предупреждал меня о нем! Черт, ну и чудище? Вместо одной головы у собаки их три! Цербер так сильно залаял, что мне стало плохо.
– Тихо, тихо, – увещевающим тоном произнесла я и медленно открыла рюкзак.
Собака не приближалась, лишь наблюдала за мной. Я достала сэндвич. У меня появилась идея: я всегда в любые путешествия беру с собой аптечку, и в ней есть снотворное! Обычно оно помогало в долгих перелетах. Быстро размяла таблетки, засунув их в три сэндвича, и кинула их собаке. Три головы яростно бросились к еде, за секунды расправившись с бутербродами. Потом собака кинулась к рюкзаку, обнюхивая его. Не найдя больше ничего съедобного, разорвала его на куски. Меня передернуло – даже думать не хочу, как Цербер расправляется с людьми.
Через несколько минут три головы дружно заснули, и я облегченно выдохнула. Отлично! Вход открыт. Я вошла в настоящее Царство мертвых. Шла и шла. Вокруг мрачно и тихо. Даже как-то слишком тихо. Наконец вошла в черный зал, где на золотом троне сидел грозный мужчина с бородой. Его облик весьма суров. Перевела взгляд на женщину рядом с ним. Она невероятно красива, но грусть застыла на ее прекрасном лице. Еще бы! Застрять навечно в таком месте! Я бы тоже такому не обрадовалась.
Рядом с троном Аида сидели… другие. Его свита. Один странный парень со сверкающим мечом и в черном плаще стоял позади. Рядом с ним – мрачные Керы. Эрос рассказывал мне о них: они летают над полем битвы и отнимают жизни у воинов. У трона Аида сидели, должно быть, те самые судьи. Тут же был и красивый парнишка с крыльями. Гипнос – бог сна, тот, кто погружает смертных в сладкий сон. Тот, кому никто не может противиться.
Набравшись храбрости, я подошла ближе. Аид заметил меня.
– Это еще что такое? – нахмурился он. – Кто пропустил живую девчонку в мое царство? Опять Харон провинился. Мало ему было год просидеть в кандалах?!
Я вдруг вспомнила наставления Эроса.
Я приблизилась к мрачному владыке. Была не была. Начала петь о неугасающей любви, стараясь вложить в пение все свои чувства, боль утраты. Пока пела, не смела смотреть ни на Аида, ни на Персефону – его жену. Меня никто не прерывал, а мой голос был повсюду. Когда я наконец замолчала, зал заполнила полная тишина. Никто не проронил ни слова. Мой взгляд упал на Персефону – она незаметно утерла скатившиеся слезы, ее лицо стало еще печальней. Аид сидел безмолвно, во взгляде читалось легкое удивление. Он кашлянул и произнес:
– Давненько я не слышал такого чудного пения. Я за это могу исполнить любую твою просьбу. Чего ты хочешь?
Я облегченно вздохнула – Эрос попал в цель. Аиду понравилось.
– Я ищу своего возлюбленного. Мне нужен он.
– Кто ты?
– Ника.
Они с Персефоной переглянулись. Она взяла его за руку.
– Аид… – прошептала она.
– Ситуация повторяется спустя столько лет. Был у нас уже здесь живой, который хотел вернуть возлюбленную. Но он с треском провалил мое простое задание.
– Я не могу без него.
– Кто твой возлюбленный?
– Элиас Манис.
Аид задумался и взглянул на парня с мечом в руке и в черном плаще:
– Танат, ты знаешь, где он?
– Да. На асфоделевом лугу. Бродит среди теней.
– Значит, ты хочешь вернуть его в царство живых? – вкрадчивым голосом спросил меня бог.
– Да.
Он молчал. Мне хотелось объяснить ему, я нервничала, поэтому очень быстро, почти скороговоркой, произнесла:
– Пожалуйста. Я понимаю, что никому из нас не избежать смерти – это невозможно. И я не прошу этого, не прошу вечной жизни. Все, о чем прошу, – дать ему еще один шанс, чтобы мы вместе смогли прожить жизнь. Это время пролетит как секунда здесь, и вы даже не заметите его отсутствия. Он вернется к вам, и я вместе с ним.
Персефона тревожно взглянула на Аида:
– Пожалуйста, мой муж, не отказывай ей. Ты ведь знаешь, как мне здесь тяжело.
Аид нахмурился:
– Хорошо. Не желаешь вначале поесть и попить? Ты, должно быть, устала с дороги?
Все свои сэндвичи я отдала собаке. Во рту не было ни крошки. Мой живот заурчал.
– Спасибо. С удовольствием.
Мне преподнесли зерна граната и напиток. Не очень-то много. Этим уж точно не наемся. Я поднесла их к губам. Взглянув случайно на Персефону, увидела, как ее перекосило от ужаса. Стало понятно – есть и пить здесь нельзя. О чем я только думала?
