Я действительно был спокоен. Раньше время всегда давило на нас, оно постоянно напоминало о себе разными звуками – тиканьем часов, жужжанием будильника в телефоне. И надо было всегда все контролировать – выгадывать четверть часа там и полчаса здесь. И лишние десять минут в постели оборачивались торопливыми сборами, когда мы с Алиной как сумасшедшие носились по комнате, хватая чулки, трусы, сумки, так, что в конце иногда не оставалось даже секунды, чтобы поцеловать друг друга на прощание. А теперь все было иначе, время потекло плавно и бесшумно. Нет, я знал, что прежняя жизнь вернется, что утром снова зазвонит будильник и погонит нас вперед. Но все это будет так нескоро. А пока я сидел на табурете, прислонившись спиной к стене, и смотрел, как Алина хлопочет у плиты. Она что-то разворачивала, открывала, мыла, резала. Она двигалась быстро и уверенно, так, словно всю жизнь готовила на этой кухне. «Черт! А почему бы ей не готовить на этой кухне? Вот возьму и сделаю ей предложение. Пусть разводится со своим Дмитрием и выходит за меня. Неизвестно, правда, как ее дети меня воспримут, но я буду стараться…» Я подошел к Алине и обнял ее сзади.
– Что? – спросила она, не оборачиваясь.
– Ничего… Просто… Нежность…
Она обернулась ко мне, и мы поцеловались. «Господи, до чего же мне хорошо с ней!» – подумал я.
– Давай выпьем, – сказала Алина, высвобождаясь из моих объятий.
– Водка, виски, коньяк.
– Не хочу! Хочу вина белого.
– Нет у меня вина.
– Зато у меня есть, – заявила Алина.
Она шагнула к столу, на котором все еще лежали пакеты, и задела ногой коробку с прадедовыми документами.
– Что, разбираешь свои бумаги? – спросила Алина, мельком взглянув на коробку.
– Разбираю потихоньку.
– Нашел что-нибудь интересное?
– Там все интересное.
– Расскажешь потом?
– Расскажу.
Алина выудила из пакета бутылку.
– Открой, пожалуйста.
Я взял бутылку, которая неожиданно оказалась очень холодной.
– Что это у нас? – полюбопытствовал я. – Шабли? Это в магазине его так охлаждают?
– Нет, балда, эту бутылку я уперла из Димкиного винного шкафа, потом целый день держала в холодильнике на работе, потом тащила ее сюда и теперь жду не дождусь, когда мне наконец нальют…
– Сейчас, сейчас…
Я откупорил бутылку и разлил вино по бокалам.
– Ну, скажи что-нибудь, – произнесла Алина, беря в руку бокал.
– Донна Роза, я – старый солдат и не знаю слов любви… – начал я.
– А если без шуток? – прервала меня Алина.
Нет, в этот вечер у меня на кухне точно происходило что-то необычное.
– Без шуток? Хорошо. Дорогая моя Алина! Я, конечно, не помню все наши свидания, но у меня такое ощущение, что я помню их все. Они прекрасны, от первого до последнего жеста, взгляда и прикосновения. Я всегда жду встреч с тобой. И так грустно бывает, когда что-то мешает нам увидеться… К сожалению, мы с тобой не так часто бываем вместе, как нам хотелось бы, но дело ведь не в количестве, правда? Ты как редкая восточная пряность – тебя немного, но ты привносишь в мою жизнь особый незабываемый вкус и аромат! Выпьем за тебя!
Алина несколько секунд с улыбкой смотрела на меня.
– Умеешь, когда захочешь, – сказала она наконец и пригубила вино.
…Мы лежали в темноте без сна и тихо переговаривались.
– …Я вначале думал, что мы не будем с тобой долго встречаться… Ну, может, два-три свидания…
– А я думала, пять…
– Мне казалось, что для тебя это все несерьезно…
– Мне тоже так поначалу казалось…
– Ты так легко отдалась мне, что…
– …ты решил, что я – доступная женщина?
– Да нет же! Я подумал, что это – твой стиль… Короткие, легкие, ни к чему не обязывающие отношения…
– Ах, как ты хорошо все описал! Короткие, легкие… Я даже представила себе: море, набережная, ветер вздувает занавески. И мимолетный роман, после которого остается приятное, немного терпкое послевкусие. К сожалению, в жизни так не получается.
– А как получается?
– Сложнее получается.
– У тебя были любовники до меня?
– Были.
– А муж знал?
– Не всегда знал.
– Это как?
– Можно я закурю?
– Кури.
Алина потянулась и взяла с тумбочки сигареты и зажигалку. Вспыхнуло и погасло пламя, и в темноте остался тлеть красный огонек.
– Митя – очень сложный человек. Мы с ним прожили уже много лет, а я до сих пор не могу сказать, что хорошо его знаю… Он очень меня добивался. Прямо… очень настойчив был.
– А ты? Ты его любила?
– Не могу сказать, что прямо была влюблена без памяти, но он мне нравился. И еще я думала: ну, раз он так домагается, значит, наверное, любит. И когда он предложение сделал, я согласилась. А дальше…
– Что дальше?
– А дальше странные вещи начались. А может, и не странные, не знаю… Он мне все время изменял. И начал не через семь лет, как психологи говорят, и не через три, а прямо сразу.
– А ты что?
