— Великие перемены равновесия в одном из миров никогда не проходят без жертвы, Ольга, — тихо ответил Йехар. Он опять опустился в сидячее положение. — Чтобы склонить весы, кто-то должен отдать жизнь. Поэтому все сильнейшие темные заклятия сопровождаются жертвоприношением, а все сильнейшие светлые — самопожертвованием. Закон непреложен. Появление на свет Повелителя изменило равновесие в мире, поэтому…
— Да хватит сопли жевать, обычная история, — раздраженно отозвался сам Повелитель. — Можно было провести и обряд — принести в жертву кого-нибудь еще, но она отказалась. Как я понял, Аскольд не стал ее уговаривать. Больше мне о ней не рассказывали ничего. И если кто-то, особенно из светлых, попробует…
— Что мы — на идиотов похожи? — ответил за всех Эдмус. — А, нет, я не про себя. Вот они — им же хочется жить? Поэтому сочувствие они затаят глубоко в сердцах, а плакать от жалости к тебе будут только по ночам, в уголках… и что это? Мне что-то попало в глаза… а-а, как представлю себе твое тяжелое де-е-е-тство!
Андрий (опять!) смотрел на нас дикими глазами, но Дружина уже настроилась на конструктивный лад. Мы наслушались в свое время грустных историй, а какое-то количество — увидели сами. Мать Веслава ушла туда, где очень скоро могли оказаться и все мы. Дело было за информацией.
— Если твой отец был так зол на тебя после отречения — почему он не явился за тобой сам? Тебе было семнадцать лет… он был твоим наставником. Наверняка он мог заставить тебя…
— Все-таки маловато к тебе логики перешло, братец, — пробормотал Веслав, возвращая привычную раздраженность. Отчасти вернулся даже тик. — Мог. Не хотел. Я ведь говорил тебе в прошлый раз: своей алхимией я играл ему на руку. Думал, что ухожу от Тени, а шел в пустоту, то есть, по сути, к Тени же. Я не мог не призвать стихию рано или поздно, а тут еще Небирос заставил Арку меня включить в Дружину — и ускорил дело. Сразу после того, как я стал Повелителем, я овладел таким уровнем контроля, какому мог бы учиться еще лет сорок — спасибо алхимической расчетливости.
— Дык чаго яму зараз не падабаецца, гэтай рэпе?! — в сердцах Андрий уехал на почти чистый белорусский родного Полесья. — З якога ражна ён нас сюды…
— С такого, что за последние полгода я не сделал никакого прогресса. Не сомневаюсь, он следил за мной — и понял, против кого я собираюсь выступить. А тут еще появились вы, и я начал превращаться в то, чего он до смерти во мне боится.
— Гибрид алхимика и Повелителя? Нет, постой, Повелителя и алхимика? Повельхимик? Алхимитель? Нет, ответ где-то рядом… есть подсказки?
Веслав раздраженно махнул рукой. Подсказок он сроду не любил давать.
Виола вернулась из мира своих мыслей, где тратила большую часть времени с начала призыва. И первый же ее вопрос был воплощением логики и здравого смысла:
— Ладно, он на тебя злится и хочет, чтобы ты стал нормальным Повелителем. В общем, все родители хотят для своих детей… вроде как лучшего будущего…
— Протестую! Спириты…
— Эдмус, заткнись. Но к чему нас было сажать в клетку, как канареек? Он хочет, чтобы мы перемерли от голода?
— Мне смерть не грозит. Нога Андрия…
— Эдмус, я ведь могу и чем-нибудь тяжелым попросить. Или он собирается прийти, позлорадствовать, поссорить нас…
— Мы ответим ему дружескими объятиями и канареечным пением!
Звук тяжелого удара разорвал воздух.
— Го-ол! — завопил спирит, встряхивая ушибленной головой и отодвигаясь от Виолы на расстояние клетки.
— Он хочет того же, что и раньше, — это сказала уже я. — Чтобы Веслав применил стихию. Клетку можно не открыть — ее можно сломать. Полной разверткой тени, ты этого не сказал, вроде бы?
Алхимик пожал плечами, но ни малейших следов раскаяния у него на физиономии не обнаружилось.
— Чтобы спастись самому, тебе нужно убить нас. Логическая задачка с двумя выходами: глупым и умным. Первый — мы умираем здесь все, если тебе вдруг захочется пожертвовать собой. Второй — ты выживаешь, если поступишь как алхимик. После этого перейдешь в Тень окончательно, потому что возненавидишь сначала себя, потом всех окружающих. Так, что я упустила?
Эдмус спрятался за Андрия.
— Двух алхимиков я не вынесу, — прошептал он. — Чур ее, чур! Эта зараза передается, не знаю, через что, может, через поцелуи… не целуйте Веслава! Иначе вы будете рассуждать логично, а потом начнете строчить втихаря формулы новой «Ниагары»… — тут он получил уже он Андрия и торжественно поздравил новичка со вступлением в наши ряды.
Остальные поражение от моих логических умозаключений выражали в основном округлившимися глазами и приоткрытыми ртами. Веслав был исключением.
— Да нет, вроде, ничего существенного, — признал он. Позади Йехар и Виола представили, какую логичную задачку нужно решить, и взглядами начали просить друг друга об эвтаназии.
— А из несущественного?
Несущественное есть всегда. Обычно оно затаивается и ждет, чтобы поменяться с существенным местами.
