Молодому графу Александру Воронцову выпал уникальный магический Путь. Он стал Тайновидцем. Теперь его призвание — магические тайны, интриги, загадки и преступления. Раскрывая их, Воронцов может развивать свой магический дар. По аристократическим законам Александр не является наследником главы рода. Он — младший внук. На его плечах не лежит ответственность за род. Зато он может наслаждаться другим сокровищем — свободой. Александр селится в старом особняке на Каменном острове. Заглядывает по утрам в кофейню, где варит кофе тысячелетний джинн. Дружит с хранителем Незримой библиотеки — древним римлянином по имени Библиус Марий Петроний. Гуляет по волшебным кварталам Столицы, где за каждым углом творится магия. Александр молод, умен и решителен. Глава рода Воронцовых прислушивается к его советам. А есть и другие влиятельные семейства. Иногда они попадают в трудные ситуации, выпутаться из которых можно только с помощью Тайновидца.
— Что это, Игнат? — спросил я, недоверчиво глядя в тарелку.
На тарелке лежало липкое комковатое месиво, украшенное ягодами чернильного цвета.
— Овсянка, ваше сиятельство! — невозмутимо ответил Игнат. — С черникой. Английский завтрак!
Он стоял возле стола с перекинутым через руку полотенцем и держал кастрюльку с остатками каши.
— Английский? — удивился я. — А разве английский завтрак это не картофельные драники и жареная колбаса?
На лице Игната отразилось сомнение.
— Нет, ваше сиятельство, — упрямо ответил он. — Я в книжке читал, что английские лорды непременно завтракают овсянкой.
— Что-то мне подсказывает, что это была не поваренная книга, — улыбнулся я. — Да и я пока еще не лорд.
Вздохнул и принялся за кашу, которая на вкус оказалась намного лучше, чем можно было ожидать по ее виду. Игнат сварил ее на молоке и щедро сдобрил сахаром и маслом. Черника подчеркивала молочную сладость еле заметной ягодной кислинкой.
Неплохо!
К каше прилагались отварные яйца, поджаренный хлеб с маслом и кофе. Игнат давно запомнил, что в кофе не надо класть сахар, так что обошлось без сюрпризов.
Я основательно перекусил и вышел на балкон с чашкой в руках. Небо над Невой розовело — я поднялся еще до рассвета. Стояла особенная утренняя тишина, которую еще не нарушил шум просыпающейся столицы. Только над рекой пронзительно вскрикивала неугомонная чайка.
Сегодня мы с дедом едем смотреть Мальчика!
Граф Толубеев, наконец-то, оформил родословную, и будет ждать нас в девять утра возле своей конюшни в Сосновке.
При мысли о предстоящей поездке меня охватило чувство приятного предвкушения. Прогулка летним утром по сосновому лесу — отличное занятие!
Я допил кофе, улыбнулся, глядя на розовые от восходящего солнца облака и вернулся в кухню.
— Я вам хлеба завернул, — сказал Игнат, протягивая мне горбушку, завернутую в чистую тряпицу.
— Думаешь, я успею проголодаться после такого плотного завтрака? — улыбнулся я.
— Это для коня, — объяснил Игнат. — Лошадки любят черный хлеб. Дадите коню, он вас и признает. Я хлеб солью посыпал, для коней это лучшее лакомство. И вот еще!
Он прибавил к хлебу чисто вымытую ярко-оранжевую морковку.
Я спустился вниз и принялся натягивать высокие сапоги из тонкой кожи. Обувь была непривычной, но удобной. В самом деле, не ехать же на конюшню в легких туфлях.
— Вы верхом-то раньше ездили, Александр Васильевич? — спросил Игнат, с тревогой глядя на мои сборы.
— Нет, — улыбнулся я.
— Если конь попадется норовистый, то упасть можете! — забеспокоился старик. — Так если падать будете, руки вперед не выставляйте. Катитесь клубком подальше от копыт. Глядишь, и не сломаете себе ничего.
— Откуда столько познаний? — улыбнулся я, глядя на пессимистично настроенного слугу.
— Я же из деревни, Александр Васильевич, — напомнил Игнат. — В детстве лошадей пас вместе с другими ребятишками. Ох, сколько раз с коня кубарем летел!
— Понятно, — рассмеялся я. — Не беспокойся. Мальчик — дорогой конь, для скачек. Кататься на нем по лесу я не стану.
— Вот и хорошо, — с облегчением одобрил слуга. — Но в аптеку за бинтами и примочками я все равно сбегаю.
— Сбегай, если так тебе будет спокойнее. Спасибо за завтрак, Игнат.
Мой низкий спортивный мобиль так и стоял возле калитки. Я полюбовался его плавными линиями и серебряной фигуркой ворона на капоте, провел ладонью по влажному от утреннего тумана металлу, а потом уселся за руль. Глубокое удобное кресло обхватило спину.
Вчера я немного прокатился по городу и сполна оценил уверенную мощь мобиля и глубокий басовитый рык его мотора.
Отличная машина!
Дед планировал, что мобили этой модели будут покупать молодые аристократы и дети богатых столичных купцов. Потому и подарил первый серийный экземпляр мне, чтобы узнать мое мнение. Я с улыбкой подумал, что Игорь Владимирович ничего не делает просто так, под влиянием минутного порыва. Но именно такое поведение лучше всего подходило главе влиятельного рода.
На лобовом стекле серебрились мелкие капли росы. Я смахнул их дворниками и завел мобиль. Мотор нетерпеливо фыркнул, и я неторопливо покатился по дорожке парка.
По договоренности с дедом я заехал за ним в его особняк на Фонтанке. Особняк находился в двух шагах от Летнего императорского дворца, так что Игорь Владимирович и император вполне могли по утрам здороваться друг с другом через высокую ограду. Это вызывало понятную зависть других влиятельных семейств.
Как-то дед рассказал мне, в какую цену ему обошелся участок земли в таком престижном месте. Когда я услышал сумму, то не выдержал и удивленно хмыкнул.
— Влияние дороже денег, Саша, — с улыбкой объяснил мне тогда Игорь Владимирович.
Он, как всегда был прав. Участок пытались перекупить у Игоря Владимировича дважды, причем давали цену чуть ли не вдвое большую. Но дед только улыбался, качая головой, и покупатели с досадой отступали.
Дед поджидал меня возле ворот. Как и я, он был одет в костюм для верховой езды и высокие черные сапоги.
— Как тебе мобиль, Саша? — спросил Игорь Владимирович, усаживаясь на пассажирское сиденье.
