Молодому графу Александру Воронцову выпал уникальный магический Путь. Он стал Тайновидцем.Теперь его призвание — магические тайны, интриги, загадки и преступления. Раскрывая их, Воронцов может развивать свой магический дар.По аристократическим законам Александр не является наследником главы рода. Он — младший внук.На его плечах не лежит ответственность за род. Зато он может наслаждаться другим сокровищем — свободой.Александр селится в старом особняке на Каменном острове. Заглядывает по утрам в кофейню, где варит кофе тысячелетний джинн. Дружит с хранителем Незримой библиотеки — древним римлянином по имени Библиус Марий Петроний.Гуляет по волшебным кварталам Столицы, где за каждым углом творится магия.Александр молод, умен и решителен. Глава рода Воронцовых прислушивается к его советам. А есть и другие влиятельные семейства. Иногда они попадают в трудные ситуации, выпутаться из которых можно только с помощью Тайновидца.
Радостный зов Севы Пожарского разбудил меня на рассвете.
— У меня получилось, Саша! Представляешь? Я смог!
Севу переполнял восторг.
Я энергично тряхнул головой, прогоняя остатки сонливости.
— Сева, ты уверен?
— Конечно! Саша, у меня способность открылась. Спасибо тебе! Вот это заказ!
Способность — это не шутка. Если у артефактора открылась новая способность, значит, он и в самом деле создал волшебный предмет.
Артефакт.
— Еду, — коротко сказал я Севе. — Жди.
И вскочил с постели.
Шлепая босыми ногами по деревянному полу, побежал в кухню. Варить кофе не было времени, поэтому я залпом выпил стакан воды. Торопливо умылся, пригладил волосы.
Распахнул дверь балкона, чтобы впустить в дом свежий воздух. И замер на секунду, щурясь на ослепительные блики, которые вспыхивали за деревьями. Это утреннее солнце отражалось в невской воде.
Опомнившись, я бросился одеваться.
Белая рубашка, серый летний костюм, легкие туфли.
Вовремя вспомнив, я сунул во внутренний карман пиджака несколько бумажных листов, свернув их трубочкой. На листах были записаны ноты призыва, а больше я ничего о них не знал.
Сбежал по жалобно скрипнувшей лестнице на первый этаж и мельком взглянул в мутную глубину старинного зеркала в ореховой раме, которое висело в прихожей.
Хорош!
Хлопнув дверью, я выбежал в сад. За оградой садовник Люцерн возился возле клумбы — рыхлил слежавшуюся землю и бережно сажал в нее зеленые ростки в торфяных горшочках. Увидев меня, Люцерн едва заметно кивнул и приложил два пальца к широкополой шляпе, которую никогда не снимал.
— Новое дело, Александр Васильевич?
— Да, — радостно кивнул я.
Люцерн повел рукой над клумбой. Под его ладонью сгустилось облачко водяного пара, и на клумбу пролился дождь.
— Я присмотрю за домом, — улыбнулся Люцерн. — На старой вишне в вашем саду уже появились бутоны. Думаю, завтра она расцветет.
— Отличная новость! — улыбнулся я.
В том, что касалось растений, Люцерн никогда не ошибался. Если он сказал, что вишня расцветет завтра — значит, так оно и будет.
И утренний кофе на балконе я буду пить, наслаждаясь цветочным ароматом.
От реки пахло рыбой и утренней свежестью. Смешной пароходик пыхтел, борясь с быстрым течением. Невские волны с плеском накатывались на круглые камни узкого пляжа.
Петляющая между старыми липами тропинка привела меня к обзорной площадке на западной стрелке Каменного острова. Площадка была пуста — ранним утром почтенные горожане предпочитают нежиться в постели. Но уже через час в парке появятся первые любители пикников.
Возле площадки скучал одинокий извозчик в желтом мобиле с черной полосой на боку. Я распахнул дверцу мобиля и плюхнулся на заднее сиденье.
— В Ремесленный квартал!
— Едем, ваша милость! — охотно кивнул извозчик, трогая мобиль с места.
По булыжной мостовой Шепчущего моста мы переехали на правый берег. Извозчик ехал осторожно, чтобы не задавить зевак, которые всегда собирались на мосту. Невская вода, разбиваясь о каменные опоры, шептала завораживающие сказки — за это мост и прозвали Шепчущим. Нужно было только взяться за чугунные перила, закрыть глаза и слушать.
Я иногда приходил на мост дождливыми осенними вечерами, когда холодный ветер с залива сдувал с него всех романтиков и влюбленных. Вода тихо плескалась о камни, шум дождя придавал волшебным историям неповторимую сладость.
При каждой встрече мост рассказывал мне что-то новенькое, ни разу не повторяясь.
Я проводил взглядом юношу в потертой одежде. Он был похож на конторского служащего. Вцепившись в перила, юноша крепко зажмурился и слушал с таким выражением, словно мост рассказывал ему что-то очень важное.
Неподалеку жонглер в цветном трико ловко подбрасывал светящиеся шары. Вот они образовали в воздухе вытянутый циферблат. В центре циферблата возникли стрелки и быстро побежали по кругу. Когда стрелки сошлись на двенадцати, светящиеся шары взорвались и разлетелись стаями рубиновых, золотых и изумрудных бабочек.
— Каков ловкач? — одобрительно сказал извозчик, кивком указывая на жонглера.
Ему хотелось поговорить с ранним пассажиром.
— До карнавала еще две недели, — улыбнулся я.
— Артисты уже вовсю готовятся, — подхватил извозчик. — На мостах и на площадях — везде маги, фокусники, музыканты.
Немногочисленные зрители с восторгом аплодировали. К ногам жонглера, звонко прыгая по камням, полетели мелкие монеты.
Извозчик высадил меня на узкой улочке возле кирпичного здания артефакторных мастерских. Мастерские принадлежали роду Пожарских.
— Подождите меня, — кивнул я, протягивая извозчику серебряный рубль.
— Сколько угодно, ваша милость! — радостно улыбнулся извозчик.
Сева Пожарский дожидался меня, нетерпеливо прохаживаясь вдоль улочки. Волосы на его голове стояли дыбом, глаза покраснели. К холщовому фартуку прилипли свежие деревянные стружки.
— Ты совсем не спал, князь? — с улыбкой спросил я.
Сева махнул рукой.
— Да какое там! Представь, Саша — как только я стал соединять магию звука с магией жизни, меня Дар будто под руку повел! Смотрю на схему и понимаю, как надо делать. Магические нити сами собой сплетаются!
