Антонен выразил согласие уверенным кивком. Сердечко пожал плечами и убрал фотографию.
– Я подобрал ее на улице. Она была серьезно ранена. Не иди я тогда мимо ее дома, она умерла бы так же, как и вся ее семья. Она была совсем девочкой.
Мэтр Нож приподнял бровь.
– Не могу поверить, что ты ее просто пожалел.
Сердечко широко улыбнулся, обнажая желтые зубы.
– У нее было очень красивое лицо, тонкое, породистое. Великолепные волосы. Было бы глупо просто оставить ее там.
Кармина в изумлении посмотрела на Сердечко, не в силах поверить его словам.
– То есть будь она уродиной…
– Невозможно подбирать все, что валяется, – равнодушно ответил Сердечко.
Лясникамка посмотрела на него с ненавистью.
– Я отказываюсь защищать этого типа!
– Тогда наше соглашение недействительно, – заявил Сердечко. Мэтр Нож знаком велел Кармине замолчать.
– Продолжай.
Мужчина снова пожал плечами и возобновил рассказ:
– Я забрал девчонку с собой. Рука у нее оказалась парализованной. Врач сказал, это навсегда, что было весьма досадно, но я был уверен: ее прекрасное лицо компенсирует все недостатки. К тому же всегда нужен кто-то, чтобы вытирать пыль. Девчонка поправилась. Мне удалось выпытать ее настоящее имя: Веритэ Могарден. Я, конечно, подозревал, что она из благородных. И что она могла назваться другим именем, чтобы я ни о чем не заподозрил. Несмотря на свое происхождение, у меня она жила как обычная девушка из народа. Работала служанкой. Шли годы, я успел о ней забыть, пока однажды, спустившись на кухню, не обнаружил там настоящую красавицу. Тогда-то я и вспомнил о ней. Как я и надеялся, Веритэ стала очень привлекательной. Я забрал у нее метлу, дал новую одежду и отправил развлекать мужчин, которые приходили отдохнуть в мое кафе.
– То есть вы подобрали Веритэ, чтобы сделать из нее… – Либертэ запнулась, не в силах продолжить.
Антонен сплюнул на пол, как если бы хотел избавиться от прогорклого вкуса, который вызывал у него рассказ Сердечка. Мужчина погладил фотографию, на которой была изображена Веритэ.
– Я представлял ее как аристократку, наследницу французских королей, принцессу, которая все потеряла. Эта история забавляла клиентов, вызывала у них интерес. Веритэ приносила мне немало денег… Пока ее не стали мучить сильные головные боли, от которых у нее шла кровь из носа. Я нашел врача, который специализировался на лечении таких болезней. Дезиль или Делиль, что-то в этом роде.
– Делиль, – подтвердила Либертэ. – Я тоже обращалась к нему, когда у меня начались мигрени. Так же, как и у Веритэ. Моя кровь стала трансформироваться.
– Трансфо… что? – переспросил Антонен.
– Трансформироваться. Кровь поменяла цвет, и с этого момента я могла пользоваться ее властью.
Внизу
Резким движением мэтр Нож привлек к себе бутылку и сделал несколько глотков прямо из горлышка, затем небрежно вытер губы тыльной стороной ладони. Он смотрел на господина Сердечко так, как если бы хотел увидеть его на месте железных пластин.
– Что же случилось дальше? – с нетерпением спросила Либертэ, как только шум немного стих.
– Делиль как будто решил проблему. До тех пор пока…
Сердечко снова прервался и замолчал. Казалось, он был все менее расположен продолжать свой рассказ.
– Мы ждем, – сухо произнес Антонен.
Сердечко нехотя продолжил:
– В тот вечер я беседовал с гостями, когда внезапно с верхнего этажа, где находились спальни, донесся пронзительный крик. К нам подбежала девушка в расстегнутом платье. Она истошно кричала: «Она его убила! Убила!» Я постарался успокоить гостей, отвесил девчонке пару пощечин и поднялся в спальню Веритэ. Она была там. Сидела на кровати. Я видел, как у нее из носа и ушей лилась странная жидкость отвратительного лилового цвета. Клиент лежал на полу, у него на коже виднелись лиловые пятна. Он был мертв. Рядом стояли две другие девушки. Они, должно быть, зашли в спальню прямо передо мной, чтобы узнать, что случилось. Обе были совершенно неподвижны, у них на руках тоже были лиловые пятна. Когда я вошел в спальню, Веритэ посмотрела на меня, и девушки в точности повторили ее движение. Они словно превратились в автоматы.
Сердечко прервался и стряхнул пепел от сигары в пепельницу.
– Это было ужасно, – сказал он тихо.
На несколько секунд его лицо утратило привычное высокомерное выражение, и всем стало очевидно, что надменный вид был всего лишь маской, за которой скрывался сильный страх.
– Со мной был слуга, – продолжил Сердечко. – Он подошел к Веритэ и схватил ее за руку. Она закричала как сумасшедшая. Я приказал слуге заставить ее замолчать.
– А он просто замер, – предположила Либертэ, которая лучше других понимала, что происходит.
Сердечко развел руками в знак согласия.
