– Дженне придется отменить заклинание «Ищи», – сказала Марсия, – а то он совсем разбушевался. И не оставит тебя в покое.
– Знаю, – ответил Септимус, прижимая к себе бутылочку с противоядием и догоняя Марсию, которая вышла через калитку в узкий переулок.
Они направлялись в Лазарет. Зная, что Септимус побаивается высоты, Марсия не стала использовать короткую дорогу по стенам Замка, а вместо этого отправилась извилистыми улочками. Септимус подумал, что никогда не был так счастлив, как сейчас, если не считать той минуты, когда он вернулся из «Манускрипториума» в Башню Волшебников и прочитал на полу: «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В ТВОЕ ВРЕМЯ, УЧЕНИК. МЫ ПО ТЕБЕ СКУЧАЛИ». Это был замечательный момент, просто удивительный. Септимусу нравилось и то, что он снова носил зеленый наряд ученика Архиволшебника, а не черно-красное одеяние ученика алхимика, и то, что его собственные друзья здоровались с ним без всяких странных акцентов и витиеватых речей, которых сразу и не поймешь.
Наконец они оказались у Северных ворот.
– Добрый день, ваше Архиволшебство, – поздоровался Гриндж, преградив им дорогу.
– А… добрый день, Гриндж, – небрежно ответила Марсия.
– Решили прогуляться? – спросил Гриндж, когда волшебница попыталась протиснуться мимо и взойти на разводной мост.
– Нет. Потрудитесь уйти с дороги, Гриндж.
– Ах, извините, ваше Архиволшебство, конечно…
Гриндж прижался к стене сторожки и пропустил Марсию и Септимуса.
– А, здрасте, – сказал он, заметив Септимуса. – Твой бедный папаша две ночи как не спит, а все из-за тебя.
И тут Септимус вспомнил. Папа… Гриндж… Портрет Этельдредды!
– Гриндж, тебе придется сейчас же пойти во Дворец и сказать папе, чтобы он поставил портрет туда, откуда его взял. А потом снова запечатать комнату. Как следует!
Гриндж удивленно вытаращил глаза.
– Что? – воскликнул он.
– Поставить портрет туда, откуда он его взял. Портрет королевы Этельдредды!
– Хм, не удивлюсь, если ему не нравится смотреть на этот портрет… Вот страшилище… Но к твоему сведению, у меня тут сторожка, и я не могу вот так все бросить и пойти переставлять за кого-то чьи-то портреты.
Гриндж резко отвернулся, чтобы взять серебряный пенни у медсестры из Лазарета.
Марсия увидела, как Септимус расстроился. Она не знала, в чем тут дело, но за последнее время поняла, что если Септимуса что-то волнует, то к нему стоит прислушаться. Она вскочила на разводной мост, где Гриндж уже болтал с мальчишками, которые несли из Леса хворост.
– Гриндж, – сказала она, угрожающе нависнув над сторожем (на ветру у нее развевался плащ, и Гриндж зачихал, потому что у него была аллергия на мех), – ты будешь делать так, как тебе сказали, и немедленно! Ты и Сайлас Хип должны вернуть на место портрет, а я приду и запечатаю комнату. Помяни мои слова, тебе не поздоровится, если я не найду портрет именно там, где ему следует быть.
– Апчхи! Я не могу… апчхи!.. оставить ворота… апчхи!.. апчхи-апчхи-апчхи!.. без присмотра.
– Тебя заменит миссис Гриндж.
– Миссис Гриндж навещает сестру в Лазарете. Ее вчера укусили.
– Ах, мне очень жаль. Ну, тогда Люси.
– Люси, к вашему сведению, убежала за этим никчемным братом вашего ученика, негодница! – огрызнулся Гриндж. – Но если это так уж важно, то я уберу портрет, когда сядет солнце, и подниму разводной мост. Пойдет?
– Нет, Гриндж, не пойдет! Тебе придется закрыть ворота днем!
Гриндж пришел в ужас.
– Я не могу этого сделать, – возразил он. – В жизни не было такого, пока я на посту! Никогда!
– Никогда не поздно начать, Гриндж, – ледяным тоном сказала Марсия. – А может быть, не поздно посадить сторожа в карцер посреди дежурства?
– Что? Да как вы…
– Так я! Вот возьму и посажу!
– Значит, так. Я отойду на минутку, мадам Марсия.
Гриндж подошел к двери сторожки и рявкнул в темноту кабинки с механизмом:
– Эй, ты, разводчик! Проснись, ленивый увалень!
Появился заспанный разводчик моста и спросил:
– Чего?
– Поздравляю с повышением, – сказал Гриндж. – Ты будешь здесь за главного, пока не вернется миссис Гриндж. Деньги не зажимать, с посетителями обходиться вежливо и никого не пускать без оплаты, особенно твоих никчемных дружков. Понял?
Разводчик моста, у которого весь сон прошел при виде Архиволшебника, медленно кивнул.
– Ладно, – бросил Гриндж. – У меня важное дело с Архиволшебником, так что я не должен беспокоиться за мост, пока выполняю такое деликатное задание.
Гриндж вручил разводчику свою сумку для денег и предупредил:
– И я точно знаю, сколько здесь, так что даже не вздумай!
Потом он развернулся и отправился прочь от Северных ворот. Опять эти Хипы, думал он. Ну когда это закончится?
