– Да шучу я, конечно. Так вот, если мы слегка изменим схему расстановки участников, чтобы она совпала с той, что была двадцать пять лет назад, мы сможем призвать Тенебриуса. Только появившееся вакантное место необходимо заполнить, сможет ли его занять Элина?
Признаться, мне совсем не хотелось, но если от этого зависит будущее, о котором мечтали мои родители и их друзья... то пусть. Все равно, я столько пережила потрясений, что теперь… хоть в жертву приносите. Хотя мне показалось, что Эфтан действительно шутил. Все же я доверяла Флоре, а они выглядели старыми приятелями.
Мы покинули трамвайчик на остановке, похожей на скалистый грот. Помню, в детстве дядя Андреас сделал такой же из снега, с одной стороны была ледяная горка, а с другой пещера. Я была вне себя от счастья, кататься вечером в лучах заходящего зимнего солнца, то прятаться под снежным склоном.
Мы покинули станцию и очутились на тропе, весьма заброшенной. Вдоль стежки, среди снегов бежала маленькая речушка. За ней, в дымке проступали очертания железнодорожной насыпи. Небо за нею казалось свинцово-серым без признаков не то что Орбуса, но даже луны и солнца.
– Вот странно! – подумала я. – Вроде не далеко, а как будто в совсем другой мир попала, в другие земли и другие страны.
Чтобы хоть как-то разбавить унылость, попыталась завести разговор.
– Далеко идем? – спросила я.
– Ко мне домой. – ответил Тетрахромбиул.
– А далеко?
– Нет, скоро будем.
– А что это за ручеек? – спросила я, указывая на речку-речушку.
– Это Леба, – ответил Тетрахромбиул.
Промчался, гремя, паровоз с длинным составом.
Я погрузилась в раздумья, что не заметила, как речка исчезла, и мы уже шли городскими проулками. Где-то из окна раздавалась музыка оркестра. Труба, саксофон, барабаны.
И вот опять ты видишь тень,
Да, в эту пору нет рассвета,
Так начиная новый день
Ты снова не найдешь ответа
На тот пылающий вопрос
Где жизнь, где смерть, мечта, расплата,
Где пепел вековечных гроз?
Где боль, отчаянье, утрата,
Вдали от мира светлых душ,
Среди ночей и дней нет места
Тебе, лишь холод зимних стуж
Разбудит музыку оркестра.
Увидишь тень былого сна,
Сквозь боль пробившееся счастье, –
Растает призрак миража,
И вновь почувствуешь ненастье:
Неуловимый блик мечты,
Он лишь в душе твоей томился.
Дух состраданья и любви
В сердцах людей не пробудился,
И ввысь полет твоей души
Ни с кем не сможет повториться,
И то, что чувствовал лишь ты
Ни с кем не сможешь поделиться.
– прочитал стих Тетрахромбиул.
– Ты написал? Красиво! – а я не думала, что такой зловещий Эфтан может быть романтиком.
– Вовсе нет. Тенебриус, которого вы ищите. Мы в прошлом с ним упражнялись в стихосложении. Это творение, конечно, немного не складно, но я не стал ничего менять. К месту. Добро пожаловать! – с этими словами он открыл дверь, и мы вошли в темный коридор подъезда. Снежинки холодом задувало внутрь.
Тяжелая дубовая дверь за нами захлопнулась.
* * *
Черные ритуальные свечи полыхали, отражаясь в старинном зеркале с изящной оправой, пламя колыхалось, и на фитиле, и в отражении. Мы разглядывали схему ритуала и обдумывали про себя – каждый свое.
– Может, чаю? Сколько можно сидеть, поели бы? – разрушила напряженное молчание Зухра, жена и спутница жизни Тетрахромбиула.
– Мы уже перекусили, – возразил Эфтан. – Покорми лучше птицеедов.
– Птицеедов? Интересный выбор домашних питомцев. – подумала я.
* * *
По схеме, которую подготовили Алайнна Темная и Диндра, – объяснял Эфтан, – двенадцать человек вокруг костра, образуют додекагон.
– Разложим Таро. Старомиланская колода Висконти, – не без гордости погладил Тетрахромбиул золоченые массивные карты. Слегка потертые, имеющие несколько антикварный, но при этом благородный вид.
Тетра положил колоду рубашкой вверх, перетасовал, и, снимая по одному, стал раскладывать арканы по кругу схемы, напротив написанного на бумаге имени, попутно открывая.
Себе Эфтан достал, по его мнению, удачную карту, чему изрядно порадовался. Дошла очередь и до нашей волшебницы.
– Вот и твоя цель, – сказал Тетра Флорентине. – Хотите вызвать Тенебриуса. Карта не противоречит.
– А может быть надо воскресить не Тенебриуса, а Валентина? – робко подумала я. – Карта и этому не противоречит. А вдруг у меня получится? – разумеется, вслух я ни слова не сказала.
– А твоя задача какая? – а вот это я спросила.
– Показать, кто хозяин Хувала, – невозмутимо ответил он. – Вот знали бы вы, какую цель преследуют наши друзья. Специально из Северного Иллича приехали.
– Какую?
– В давние времена, еще до того, как земля остыла, ею управляли создания под названием Древнейшие. Они хотят разбудить одного из них, которому, как им кажется, они поклоняются.
Следующая надпись значила «Вальдемарт».
– Неужели он тоже будет? – удивилась Фло.
– А то! – ухмыльнулся Эфтан, и положил на надпись следующую карту.
– Я полагаю, что его и решили принести на жертвоприношение. – задумчиво рассматривая карту высказался Эфтан.
– Не думаю. Карта «жертва» – не смерть! Это даже не «башня» – возразила Флорентина.