– И чтобы с ним стало, если бы он вернулся обратно в свое время? – спросила я.
– Рассказал бы своим, – ответил Тетрахромбиул.
– И сожгли бы его на костре, как еретика и приобщившегося к нечистой силе, – завершила, как отрезала, Флорентина.
Тетрахромбиул снова засмеялся, но гул набирающего скорость поезда заглушил хохот.
Ох и не нравится же мне его смех, как не нравится! Он временами напоминал мне злого клоуна из детских кошмаров. Хотя, судя по общению с Флорентиной, он был еще тот весьма добродушный мужичок. Но чувство юмора у него, брр.
* * *
Двери захлопнулись за нами, и зеленый змей, он же подземный огнедышащий дракон умчался дальше. Мы шли по коридору, обрамленному рядами мраморных арок. А сводчатые потолки, богаты украшенные мозаикой скорее напоминали царские палаты, нежели подземные тоннели из моих кошмаров.
* * *
Я не помню, сколько времени мы поднимались по этой бесконечной лестнице, из подземной пещеры, залегающей глубоко в толще земной породы под славным городом Хувалом. Лестница, освещаемая факелами-фонарями, кажется бесконечной. Вверх и вверх... Мы сделали это! Вот она! Поверхность.
* * *
Покинули вестибюль станции. Минули вымощенную брусчаткой площадь. Путь преградила грандиозная крепостная стена из старого кирпича, тянущаяся в обе стороны от представшей прямо перед нами огромной башни-церкви: венчал ее величественный купол. В этой башне были оборудованы массивные врата.
Я восхищенно задрала голову, смотря снизу-вверх на это величие, пронзившее не только серые облака сурового неба, не только пространство, но и время, тянущееся сюда из далекого-далекого прошлого.
– Триумфальная арка и самые большие из главных врат города в прошлом, произнесла Флорентина.
– Башню-церковь над вратами построил древний князь сего града, чтобы уже издалека, на подступах к городу, все гости: и великие, и малые; и други, и недруги видели величие Хувала, – добавил Эфтан абд Тетрахромбиул.
Мы стали взбираться по лестнице. Башня, как и крепостные стены, размещались на валу, который, убеленный снегом, напоминал те пригорки, с которых в детстве мы катались на санках, а часто и на попах, без всего, чтобы потом вениками отряхивать друг друга от снега, ибо после таких катаний мы больше походили на живых снеговиков.
Вверху, на фоне неба, летели две вороны. Одна из них попыталась сесть на шпиль купола. Вдруг произошло невообразимое. Птица полетела задом-наперед!
– Смотрите, как птица летит вперед хвостом! – Воскликнула я.
Спутники устремили взоры вверх, но птица летела снова к шпилю.
– Где? – Удивилась Фло.
– Ну вот же, она только что летела назад! – Чуть ли не плача произнесла я. Не люблю, когда мне не верят.
К моему счастью, чудо повторилось. Ворона вновь полетела прочь от шпиля, рассекая хвостом небо.
Тетрахромбиул зычно рассмеялся.
Флорентина тоже улыбнулась и пояснила: Это ветер. Он не дает птице сесть на шпиль.
Мы оторвались от забавного зрелища, поднялись к открытым вратам, и прошли через проход в массивной крепостной башне, вступив на территорию древнего города.
– Добро пожаловать в старый Хувал! – воскликнул Эфтан. – Чудеса только начинаются!
Мы шли старинными улочками. Разноцветные дома, украшенные лепными балкончиками, словно игрушечными башенками-шляпами, кирхи и синагоги с чудными окнами-розетками, храмы, блестящие под светом зимнего солнца купола. А когда великолепие монументов кончилось, началась сдержанная красота малых форм: двухэтажных зданий, скромных парадных, малоэтажной застройки и балконов. Маленькую уютную улочку украшали фасады пастельных тонов: ванильного, розового, бежевого окраса, цвета зеленой мяты и насыщенно-желтого, с рустами и пилястрами белого цвета или в тон штукатурки. Домишки тесно ютились друг к другу.
Мощеная дорожка вывела нас из плотной старинной застройки. После поворота здания по левую сторону уступили место кованой оградке, за которой вниз уходил овраг. Дул пронзительный ветер. Лицо и ладони мерзли. Мне казалось, что скоро простуда одолеет меня. Еще один порыв ветра. Он проникал своим холодом сквозь одежду, и я мерзла до самых костей. Вышли на площадку, расположенную между массивным зданием и старой часовней. Вдоль строения и поодаль его возвышались каменные идолы. Площадь безлюдна. Ни одного человека, ни единой живой души. Только мы и изваяния. Я не заметила, как солнце скрылось за облаками. Но на этот раз оно просвечивалось, как мутно-желтый, туманный шар, светящийся нечетким ореолом. На него можно было смотреть: не обжигало глаз, в отличие от полуденного солнца в ясный и погожий день.
– Какое необычное светило, – воскликнула я.
– Да, – согласилась Флорентина.
Тетрахромбиул помрачнел, не выронив ни слова.
Ветер резко прекратился. Мертвенная тишина заполнила площадь. Идолы безмолвно взирали на нас, окружая полукругом.
– Пантеон, – почтительно произнесла Флорентина.
– Древние демоны, – пояснил Эфтан.
– Старые боги, – возразила Флора.
– Перконас, Рарог, Стрыйбог, Хварсет Подажьбог... – перечислял богов Тетрахромбиул.